Лев Толстой. Избранное

Сегодня просто грех не вспомнить Льва Николаевича Толстого, много-много лет назад, если быть абсолютно точным, то прошло 192 года с того дня, как в Ясной Поляне в семье графской ветви дворянского рода Толстых родился будущий писатель-романист мирового уровня. И, хотя весь мир чтит его как автора великих романов, малая проза у него тоже представляет немалый интерес (прошу прощения за каламбур).

Иногда мне кажется, что повесть "Утро помещика" является ключевой во всем творчестве Льва Николаевича. В ней сконцентрировались все начала той философии, проводником которой писатель будет в течение всей своей жизни. И хотя в повести довольно критично представлен главный герой, прообразом которого является сам автор, критикуется он не за свои устремления, а, скорее, за неумелую их реализацию и излишний романтизм.

Известно, что повесть имеет целый ряд автобиографических черт, так сам автор, как и главный герой, не окончив университет и разочаровавшись в свете, уезжает в деревню, а именно - в Ясную Поляну. Он также был полон идеалистических намерений посвятить себя просвещению народа, желая принести в жизнь крестьян счастье и благополучие, он ехал "служить мужику". На свое подвижничество он смотрел как на подвиг и самоотречение, рассуждая: «Любовь и добро есть истина и счастье».

Толстой полюбил фамилию Нехлюдов, сделав персонажей её носящих главными героями одного рассказа, двух повестей, в том числе и этой, и одного романа - "Воскресение". И во всех этих образах прослеживается некая преемственность, а Максим Горький считали, что Лёвин в "Анне Карениной" и Оленин в "Казаках", это тот же нехлюдовский образ. И каждый из полноценных Нехлюдовых и "горьковской" пары на него похожих, носит в себе автобиографические черты самого писателя.

Так что, то крушение иллюзий, которое в рассказе переживает Нехлюдов, скорее всего, досконально описывает внутреннее состояние самого Толстого в этот период. 700 крепостных крестьян не приняли его любовь и жертвенность, не понимая, что своими нововведениями он пытается принести им добро, они просто не поверили благополучному барчуку, приехавшему в деревню играть в благодетеля. Им не были нужны ни школы, ни больницы, которые он собирался им построить, и уж, тем более, не понимали они зачем нужны сберегательные кассы, а изобретенную барином механическую молотилку просто подняли на смех.

Есть в юном Нехлюдове и черты гоголевского Манилова и сервантовского Дон-Кихота, он как первый предается сладким мечтам об идиллическом будущем, и, как второй, не желает видеть не устраивающие его элементы действительности. Прожектерство молодого барина не было подкреплено ни знанием жизни народа, ни сведениями по сельскому хозяйству, крестьяне это очень остро почувствовали и, с присущей простому народу мудростью, распознали, что за внешним желанием творить добро стоит обычный эгоизм. Таким образом, всё, что Нехлюдов пытается делать для крестьян на самом деле он делает для себя, мечтая наслаждаться благодарностью облагодетельствованных селян.

Не стоит забывать и о том, что порыв благородства настигает Нехлюдова на самом излете крепостнического века, за несколько лет до отмены крепостного права, и в эту пору стоило задумываться не о реформах крепостнического хозяйства, а формах существования свободного крестьянства. Недаром критик Писарев будет упрекать героя повести в попытке вливать новое вино в старые меха.

И все же, несмотря на локальную неудачу, Нехлюдов не теряет надежды соединиться с народом, стать плотью от плоти его, о чем ярко свидетельствует завершающий рассказ сон, в котором герой осознает себя ямщиком Илюшкой, молодым и здоровым детиной, которого ждет счастливое будущее. К этому слиянию с народом будет всю жизнь стремиться и граф Толстой, особенно, когда будет сам пахать и ходить босиком, да и "в народ" он соберется по той же причине, так что юношеская мечта не отступится от него, сопровождая до преклонной старости.

А образом будущего народного счастья, в которое верил писатель, становится сон во сне, когда Нехлюдов во сне видит сон, который снится ямщику Илюшке - красивые золотые города под бездонным сине-голубым небом. И я почему-то вспомнил Борю Гребенщикова с песней из кинофильма "Асса"...

Помнится, "проходили" мы этот рассказ Толстого в начальной школе. Тогда, в первой половине 70-х учительница нам толком не рассказывала что за война была на Кавказе и кто такие эти "татары". Мы, конечно же, домысливали сами - "татары" воспринимались злыми людьми, живущими где-то на юге, говорящими не по-русски, сверкающими глазами и, чуть что, хватающимися за кинжалы. В нашем сознании они сливались с образами киношных басмачей, фильмы о борьбе с которыми были тогда очень популярны.

Но вот что было не понятно, так это как воюют "татары" из этого рассказа. Вместо того, чтобы уничтожать противника, как это было в фильмах про тех же басмачей или про немцев, эти их специально захватывают, чтобы потом своим же врагам и продать. Детское сознание отказывалось это понимать, а учителя эту тему деликатно опускали, хотя, вспоминая свою учительницу, рискну предположить, что она всё равно не смогла бы ответить на такой вопрос.

Так что мы тогда так и не узнали, что война всех против всех была в течение долгих веков нормой для горских народов Кавказа, более того, она была главным источником сытой и богатой жизни, потому что по-настоящему преуспеть можно было только набегами и грабежами соседей. И когда сюда пришли русские, то разрозненные роды и племена, не объединенные государственностью, боролись не за независимость, а за оружие и добро этих "глюпых урусов", которые сами хотят, чтобы их пограбили.

Но мы этого не знали, поэтому поведение "татар" казалось нам очень странным. Но, как бы там ни было, приняв данную абсурдность, мы слушали учителя. А нам рассказывали о том, что главная идея рассказа - бороться нужно до конца, не сдаваться и тогда все получится. Главный конфликт был между Жилиным и Костылиным, один - борец, другой - слюнтяй.

Правильно, такая идея в рассказе есть, но не будем забывать, что Костылин тоже получил свободу, иным путем, но получил. И тогда на первый план выходит наличие стимула, у Жилина, в отличие от Костылина, был стимул бороться, если бы он не смог бежать, его все-равно не выкупили бы, и рано или поздно, татары прибили бы его, дабы не тратиться на кормежку. Вот этот стимул - желание жить - и давал Жилину силы.

Хотя, нельзя не обратить внимание, что психотипы у двух пленников совершенно разные. Жилин - деятельный оптимист, Костылин - обреченный пессимист. Толстой исходя из этого даже фамилии им подобрал: Жилин - жила, сила, плоть, наполненная кровью; Костылин - кость, костыль, мертвая застывшая форма.

Но, мне кажется, что ключевой образ рассказа - Дина, девочка-горянка. Ведь, как бы не цеплялся за жизнь Жилин, если бы не она, ничего у него не вышло бы. Толстой был не первым в нашей литературе, кто обозначил тему возникновения чувств у представителей враждующих народов. Вспомните гоголевского Андрия. Но там раздел не такой сильный, все же, поляки тоже христиане. А здесь огромный пласт религиозных и культурных разногласий оказался с легкостью преодоленным, когда появилось настоящее чувство. И тот факт, что горяночка совсем юная, даже младше щекспировской Джульетты, только способствует этому преодолению, потому что девочка еще не отягощена беспредельно сковывающим культурным багажом. А настоящее чувство - это всегда самопожертвование, Дина же могла любить гяура и быть спокойной что вот он сидит сейчас в зиндане, плохо ему там, но она ему покушать снесет, посмотрит на него лишний раз. А, помогая ему убежать, она навсегда от него отказывается, это огромная жертва.

Однако, нам, сочувствующим Жилину, ситуация представляется под определенным углом, а, ведь, есть и иная сторона - предательство Дины. Человеку, полюбившему врага, всегда приходится делать выбор между любовью и предательством, и он обречен быть неправым, потому что предательство неминуемо - ему придется предать или своих друзей и соратников, или свою любовь.

Так что положительная Дина ничем не отличается от отрицательного Андрия, которого "сам породил и сам убил" Тарас Бульба. И большая вероятность того, что Динина участь будет сходной с Андриевой, если отец разберется, кто помог урусу бежать. И знание этого только усиливает силу самопожертвования юной горянки ради любимого.

Крохотная повесть от Л.Н.Толстого в стилистике проклятого «Белого Бима…». Но только про лошадок. Ужасно жалостливое произведение; если вы не можете спокойно читать про мучения животных разной степени тяжести, то «Холстомер» обязательно тронет вас за живое, да так тронет, что неприятно станет. Ибо тут все максимально чернушно.

Самая крупная фигура повести – этот самый Холстомер, пегий мерин, который прожил тяжелейшую жизнь, не получив ни капли благодарности от своих хозяев (а их было много). С самого начала его отделили от остальных лошадей из-за его необычной масти. Слыл он сильным и быстрым бегуном, за него давали тысячи рублей, но в итоге оказывался он в самых безразличных руках. Никто его не любил и не ласкал. Даже «любовь» несчастная была. Т.е. никакой радости в жизни, сплошь равнодушие, а то и издевательство. Чем старше он становился, тем меньше за него давали, и так он от богатых и аристократичных попал в мужичьи руки.

По-своему забавно, что лошадиную жизнь Толстой охватывает, как человеческую. Временами забываешь, что читаешь исповедь животного – настолько человечны мысли Холстомера. Поневоле напрашиваются ассоциации. Кажется, писал Толстой не столько о «животной жизни», сколько об угнетении вообще и рабской покорности воспитанного в неволе существа. Сравниваешь лошадку с крепостными – а чем это лучше? На фоне Холстомера постоянно кого-то притесняют из человеков, секут безбожно, а уж потом избитые рабы отыгрываются на несчастной животинке. Так же описываются и близкие к Холстомеру кони: сами будучи невольниками, они притесняют самого слабого, всячески насмехаются и даже бьют его, чтобы показать, насколько они лучше. Но разве может один раб быть лучше другого раба?

После этой повести хочется вспомнить культовый (слово-то какое!) разговор Болконского с Безуховым. Как Безухов выступал за возвышение простого человека (через то же образование), как Болконский возражал ему: дескать, этот простой человек – зверь, ему лишь бы напиться и подраться, и рабом ему приятно жить, не нужно лишать его невольничьего счастья. В «Холстомере» Толстой опять показывает, что он на стороне Безухова.

И коня тоже жалко, как жалко всех погубленных ни за что животных.