Суеверия викторианской Англии

Самое ужасное случалось, если ребенок рождался рыжим. Какими только эпитетами не награждали бедняг! Называли их и коварными, и жестокими, а также развратными, невезучими и вообще не вызывающими доверия. В Средневековье рыжую шевелюру приписывали самым большим грешникам: Каину, Иуде и Марии Магдалине. Родословная рыжих попадала под подозрение: их называли потомками датчан или испанских моряков из Великой Армады. Иными словами, никто из англичан не хотел нести ответственность за рыжеволосых детей. Родился рыжий — значит, враги виноваты. Считалось также, что рыжие обильно потеют и воняют лисой. От их дыхания на коже других людей появляются волдыри. Причем доставалось не только детям, но и матерям. Якобы рыжеволосого ребенка можно зачать, вступив в половую связь во время менструации.

Пожалуй, в каждом графстве рассказывали байки о суеверном господине, который, возвращаясь из кабака после заката, замечал, что его преследует нечто. О том, чтобы оглянуться на адскую тварь, не могло быть и речи. Смелости хватало только чуточку скосить глаза, и тогда боковым зрением он замечал рога. Существо не только шло за ним по пятам, но и цинично трезвонило в похоронный колокол. Обессиленный, на трясущихся ногах, господин добирался до своего крыльца и лишь тогда открывал… что за ним увязалась очень дружелюбная коза!

Баллада «Рыцарь и дочь пастуха» («The Knight and the Shepherds Daughter», номер 110) рассказывает про еще одно изнасилование, но со счастливым исходом. В самом начале рыцарь насилует дочку пастуха. Отряхнувшись, жертва деловито спрашивает его имя. Рыцарь произносит какую-то тарабарщину. Но девушка заявляет, что это его имя на латыни, и с легкостью его расшифровывает. Рыцарь понимает, что за него взялись основательно. Он проворно вскакивает на коня, но девушка бросается вслед за ним. Так они добираются до берега реки. Рыцарь хоть и охоч до женского пола, но человек он совестливый и предлагает девушке своего коня. «Я плаваю не хуже угря», — заявляет она. Прежде чем рыцарь добрался до середины реки, она была уже на другом берегу. «Отстань, ну отстань! — взывает насильник в одном из вариантов. — У меня сердце разорвется». Но девица отвечает, что ее сердце уже разорвалось. И произошло это, когда он обесчестил ее на том холме.

Лишь у королевского дворца рыцарю удается сбежать от своей попутчицы. Неумолимая девица идет к самому королю и сообщает, что один из рыцарей ее ограбил — украл ее девственность. Тут уж вмешивается королева. «Да быть такого не может! — возмущается она. — Ни один из наших рыцарей на такое не способен… кроме разве что моего брата Ричарда». Королева спрашивает, сумеет ли девица опознать обидчика среди сотни рыцарей, но та отвечает, что и среди ста десяти опознает. В зал начинают входить рыцари. Обычно Ричард появлялся в числе первых, в этот же раз он плетется в самом хвосте. Даже глаз прищурил и на ногу припадает. Но девушка узнает его в два счета. Свадьбы ему не избежать.

После венчания Ричард рыдает всю дорогу к замку. Чтобы он окончательно не пал духом, жена его развлекает. Встретят они бабку-попрошайку, а она ей: «Бабушка! Расскажи всем соседям, какого я жениха отхватила». Или: «А хочешь, я тебе про свою маму расскажу, милый? Она как наестся, так лицом в тарелке и засыпает, ну свинья свиньей». Ричард тихонько стонет, что у него сейчас сердце разорвется. В замке новая хозяйка устанавливает свои порядки: «Это что тут у вас? Льняные простыни? Уберите их, я хочу сермягу. Привыкла к ней, знаете ли. А это серебряные ложки? Выбросить! Будем есть из бараньего рога». Отчаявшийся рыцарь дает зарок, что не только не будет насиловать девиц спьяну, но больше в рот ни капли не возьмет спиртного. Только из колодца пить будет! Лишь тогда жена с улыбкой заявляет, что на самом деле богаче его в три раза, а пастушьей дочкой она просто притворялась. Чувство юмора у нее такое, ненавязчивое.

Тщательный уход за зубами был единственным способом избежать мучительной боли. И сегодня визит к стоматологу вызывает страх у большей части населения. Что уж говорить о временах, когда зубы удаляли без анестезии, а тем, кто не мог воспользоваться услугами врача, предлагались способы и того хуже? Взять, к примеру, такой рецепт: две кварты крысиного бульона смешать с одной унцией (1 кварта=946 мл, 1 унция=29,5 мл) камфары и одной унцией эссенции гвоздики. Принимать по чайной ложке три раза в день. Крысиный бульон ни в коем случае нельзя заменять куриным. Для лечебного эффекта требовалось животное, способное прогрызть все на своем пути!
Те, кто не отваживался пить эликсиры, уповали на защитную силу амулетов: в кармане носили сушеную кошачью кожу, кроличьи зубы или череп ежа. Годился и зуб, откушенный от черепа мертвеца. Если эти средства не спасали, приходилось прибегать к кардинальному лечению - десну царапали гвоздем, который потом забивали в кору дуба. Острота гвоздя и крепость дерева должны были укрепить зуб и избавить от боли страдальца. В Корнуолле больным предлагали вырвать зубами из земли первый папоротник, проклюнувшийся по весне. Хорошо, если при этом больной зуб вылетит из десны. А вот если еще и здоровые поломаешь? При стоматитах в рот больному задували пепел от сожженой алой ткани или давали пососать живую желтую лягушку.