Цитаты из книги Роман-кино

Оно, конечно, нелегко вот так в один час всю свою жизнь переломить. Но рано или поздно всякому человеку приходится задать себе вопрос :что главней всего? И сделать выбор.

Революции, прокламации, акции - операции - это для мужчин игрушки. Настоящая жизнь - вон она, в попрыгунчики играет. Её, дочка, и держись. Прочее - от Сатаны.

Я, Николай Константинович, я, говорит, думал, что первого выкину, а когда так же возьму второго - она обязательно расколется. Если устоит, второго верну в колыбель. Зачем зря убивать? А потом в любом случае - расколется она или не расколется - застрелюсь. Потому что как на свете жить, если ребёнка убил?

Среди всякого прочего, страшного и гадкого, война научила Алексея одному важному навыку :сполна жить настоящим моментом, ибо завтрашний день может не настать. Покойная ночь, уютный свет лампы, хорошее пианино и милая, умная все понимающая женщина. Это ль не подарок судьбы среди грязи, смерти и ужаса?

Хороший выстрел требует, во - первых, спокойствия. Нельзя думать о том, что враг может попасть раньше. Во - вторых, когда ведёшь огонь с движущегося транспортного средства, стань его частью. В - третьих, если мишень тоже перемещается, возьми правильное опережение. Вот и вся наука.

Романова сотрудники уважали, но не любили, считали сухарем, от котрого доброго слова и тем более послаблення не жди. Из тех, кто знавал Алешу совсем другим человеком, в управлении остались только Козловский да, пожалуй, ещё Слива с Кузиным. Но и они уже вряд ли помнили, что когда-то он был светел, улыбчив, а в минуту отдыха часто напевал что-нибудь волшебно - медовым баритоном. Изменился Алексей Романов. И внутренне ещё больше, чем внешне...

А Крылов, вздохнув, вспомнил немецкую поговорку: один русский - гений; двое - скандал; трое - хаос.

Самодержавие... ...есть исторический атавизм. Это ясно всякому мало-мальски здравому человеку

— Императрица и Россию любит точно так же. Безоглядно. Не умом, а душой. Она уверена, что только так ее и можно любить. Как у Тютчева — только верить. — Дрянь стихотворение! — снова взбрыкнул Романов. — Страна — не муж и не ребенок. Ее без ума любить нельзя. Особенно если ты императрица!

В условиях тотального напряжения всех сил страны железные дороги из удобного способа доставки пассажиров и грузов переродились в кровеносную систему войны. Половина проблем, губивших империю, возникала из-за того, что эта система болела тромбозом и была мало разветвлена.

Война — не забава