Цитаты из книги Роман-кино

Тьма, изгоняющая свет, – это прекрасно.

– Влюбился, – грустно констатировала она. Это обыкновенное слово прозвучало в эпатистской компании как-то очень наивно, по-детски. Здесь никто ни в кого не влюблялся. Здесь отравлялись ядом чувств, пылали любовным экстазом, самое меньшее – сгорали от страсти.

Романов представил себе эту жизнь, похожую на антисуществование вампира. Днем – сон за плотно задвинутыми шторами, чтобы, не дай бог, не проникли лучи солнца. Пробуждение в темноте, мучительный голод, тянущий в ночь, в лунный свет. Короткое, жадное, преступное насыщение, недолгое блаженство – и снова назад, в свой склеп…

Романов подумал: обреченная – вот самое правильное слово. Совсем одна, ни на что не надеющаяся, падающая в бездну.

Какое все-таки счастье, какой чудесный дар судьбы – голос! Берешь написанную кем-то музыку, не тобою сочиненные слова, наполняешь эти звуки своей силой, своим чувством, и мир вокруг озаряется твоим сиянием, будто ты не смертный человек, а животворное солнце.

С женщинами что плохо? Все время недооцениваешь степень идиотизма, в который вгоняет их страсть. В этом состоянии они бывают способны на опасные и даже саморазрушительные поступки.

Как, в сущности, глупо и некрасиво выглядит высший миг человеческого бытия. Будто переплелись толстые розовые черви и всё чего-то шевелятся, дергаются - никак не могут удобно устроиться. Однако именно ради этой судорожной возни мы и рождаемся на свет: чтоб потереться друг о друга и произвести на свет потомство.

...он хорошо усвоил главную заповедь правителя: подданные будут повиноваться, только если ты приказываешь то, что они и так бы охотно сделали.

Тот дурак верил в любовь и думал, что жизнь создана для счастья. А у жизни цель совсем другая — смерть, и это неопровержимо, как теорема Пифагора. Под вопросом только два обстоятельства: когда и ради чего. Всё остальное второстепенности.

Назимов заулыбался: — Понимаю ненависть контрразведчика к шпионам, но согласитесь, что без них в современной войне не проживешь! — Без прямой кишки тоже не проживешь, — буркнул грубиян Романов. — Но не целоваться же с ней. Метафора была слишком сильная. Полковник, человек с живым воображением, даже поморщился, но лучезарная улыбка Татьяны Олеговны ничуть не померкла. У настоящей леди воображение вышколено, а слух избирателен.

Мир бессмысленно жесток, любая попытка его рационализировать, научно объяснить — подлость и шарлатанство.

Тупой все-таки народ образованные...

Он любил свою работу, она составляла весь смысл его существования, а за каким чертом жить, если скучно?

Своим в России можно всё, правила написаны для чужих. Поэтому и законы здесь не более чем условность, удобная для сильных и досадная для слабых. Недаром сакральный лозунг русских — «жить по правде». Но правда-то у каждого своя. Это право, то бишь закон, для всех общий, а общее — оно заведомо не свое.

Присяга может заставить человека стрелять в собственного кузена только потому, что на нем мундир другого цвета.

Маше показалось, что у неё внутри раздался хруст. Словно каблук раздавил что-то хрупкое, стеклянное. Вероятно, именно это имеют в виду, когда говорят о разбившемся сердце...

Нет таких героев, кто вовсе не ведает проигрыша. Задача - концентрировать силы на главных целях, без сожаления жертвуя третьестепенными.

Честная публика, сердешно извиняемся, гоп-стоп.

...все пустились в пляс... Сколько бы "Дети Луны" ни изображали пресыщенность, как бы ни поклонялись мертвенности м тоске, но ведь все молодые, всем хочется темпа, движения.