Записки о Кошачьем городе

“это просто позор, что на Марсе существует такая страна. Мы не считаем ее жителей за людей.”

“в Кошачьем государстве, честность бессмысленна.”

“– Да, наши предки были кошками, как ваши…
– Обезьянами, – подсказал я.
– Совершенно верно. Все мы произошли от животных.”

“Я даже начал завидовать людям-кошкам. Они живут хоть и в грязи, но со своими родными”

“Как они живут в домах, где нет ни света, ни воздуха, а только вонь, грязь и мухи?!”

“Впрочем, что рассуждать: в кошачьем обществе человеческий разум вряд ли нужен, не говоря уже о чувствах.”

По-моему, каких бы политических взглядов ты ни придерживался, всякое преобразование нужно начинать с экономики и проводить его честно.

У нас всюду воспитывают, кроме школ. Дед бранится - воспитание, отец торгует дурманными листьями - воспитание, посланница заживо хоронит восьмерых наложниц мужа - воспитание, вонючая канава на улице - воспитание. Этому служат и солдаты, бьющие людей по головам, и те женщины, которые умеют пудриться лучше других. Когда мне говорят о воспитании, я съедаю лишний десяток дурманных листьев, иначе меня тошнит.

Признавая их слабости, мы как раз и проявляем уважение к женщинам. Ради них мужчины врут без передышки, превращаются то в святых, то в зверей. А женщины всегда чисты, всегда задорны и пудрятся, если не очень красивы от природы. Если бы мужчины чувствовали, что их собственные лица недостаточно красивы, они бы тоже пудрились.

Теперь я не смел поднять головы. Это давало мне и некоторые преимущества, так как дорога была вся в колдобинах и зловонных лужах; я бы вывалялся как свинья, если бы глазел по сторонам. Люди-кошки, наверное, не чинили дорог в течение всей своей многовековой истории, которой они бахвалились. Как бы мне вообще не возненавидеть историю, особенно многовековую!

“Будь я богом, я бы раскаялся в том, что дал женщин такой никчемной нации!”

“В мире онемела еще одна культура, которая никогда больше не возродится. Ее последним воплем стала запоздалая песнь свободе. Душа этой культуры может попасть только в ад, потому что само ее существование было черным пятном на странице истории.”

“никому не хотелось говорить: разящий перст судьбы придавил наши языки.”

“Они проклинали ее или предавались воспоминаниям. У них не было будущего, а их настоящее воплотило в себе весь позор их сограждан.”

“Государство гибнет от собственной глупости. Эта гибель не трагическое разрешение противоречий, не поэтическое олицетворение справедливости, а исторический факт, который не смягчишь никакими чувствительными словами.”

“Как это печально – в обвалившемся домишке ждать гибели государства! Именно тогда особенно остро ощущаешь связь между понятиями «человек» и «гражданин».”

“Сверху донизу сплошная глупость! Она зияет на теле Кошачьего государства, словно кровавая рана, и все-таки недостаточно причиняет боль, чтобы заставить его воспрянуть.”

“– Ты хочешь сказать, почему мы не устроим переворот?
Я никак не ожидал, что он знает это слово, – забыл, сколько переворотов было в Кошачьем государстве.
– А-а, никто уже не верит! От переворотов мы только теряем, а они приобретают.”

“Ничто не спасет людей-кошек, если они не поймут, что их душит собственная глупость.”

“Люди всегда жестоки к тем, кого презирают.”