Цитаты из книги Машина часу

— Будьте мужчиной, — сказал я. — Страх лишил вас разума. Что это за вера, которая пропадает при первом несчастии? Вспомните только, что делали с человечеством землетрясения, потопы, войны, вулканы! Почему же вы думаете, что бог должен был сделать исключение для Уэйбриджа?..

Лихорадка войны, которая должна была бы заморозить кровь в жилах, иссушить нервы и расстроить мозг, была ещё впереди.

Вы ведь знаете, каким бываешь дураком в двадцать два года.

заплатив биллионами жизней, человек купил право жить на Земле, и это право принадлежит ему вопреки всем пришельцам

Все люди, как бы они ни были просвещенны, сохраняют какие-то неуловимые остатки суеверия.

Машина времени есть у каждого из нас: то, что переносит в прошлое — воспоминания; то, что уносит в будущее — мечты.

В душе всякого человека, даже самого просвещенного, гнездятся какие - то неуловимые остатки суеверия

Он отвел взгляд от револьвера,увидел вдали море,очень синее и темное в блеске полуденного солнца,шелковистые зелёные холмы,белый скалистый мыс,многолюдный город и вдруг почувствовал,как прекрасна жизнь.

Но самое странное - это держать снова в своей руке руку жены и вспоминать о том,как мы считали друг друга погибшими.

Сила есть только результат необходимости; безопасность ведет к слабости. Стремление к улучшению условий жизни – истинный прогресс цивилизации, приводящей все к большей и большей безопасности наше существование, – неизбежно должно привести к своему конечному результату.

Он принадлежал к числу тех слабых и вялых, лишённых самолюбия, трусливых и в то же время хитрых созданий, которые не решаются, смотреть прямо в глаза ни Богу, ни людям, ни дале самим себе.

среди людей Будущего совершенно не было старых и дряхлых.

Он удивительнейшим образом развил в себе чисто человеческую глупость, не потеряв при этом ни одной сотой доли прирожденной обезьяньей глупости.

Животное может быть свирепым или хитрым, но один только человек умеет лгать.

Раньше они были животными, их инстинкты были приспособлены к окружающим условиям, и они были счастливы, насколько могут быть счастливы живые существа. Теперь же они были скованы узами человеческих условностей, жили в страхе, который никогда не умирал, ограниченные Законом, которого не могли понять; эта пародия на человеческую жизнь начиналась с мучений и была долгой внутренней борьбой, бесконечно долгим страхом перед Моро. И для чего? Эта бессмысленность возмущала меня.

Моя жизнь окончательно потеряна; такое твердое убеждение делало меня способным решиться на все.

Жалость охватывает нас, главным образом, тогда, когда страдания проявляются голосом, терзающим наши нервы.

Итак, в январе, в снег и метель, – а стоило снегу покрыть меня, и я был бы обнаружен! – усталый, простуженный, с ломотой во всем теле, невыразимо несчастный и все еще лишь наполовину убежденный в преимуществах своей невидимости, начал я новую жизнь, на которую сам себя обрек.

"Что же касается людей, то чем выше они будут по своему интеллектуальному развитию, тем тщательнее станут заботиться о себе и тем менее будут нуждаться в боли – этом стимуле. ограждающем их от опасности".