Остров Крым

Вот эта способность русских баб мгновенно переходить от хмурости, мрачной настороженности к душевной теплоте – вот это клад!

Уинстон Черчиль: "Капитализм - это неравное распределение блаженства, социализм - это равное распределение убожества".

Все хотят быть быдлом, комфортное чувство стада

Нету лучшей иконы, чем небо!

Кто же настоящие герои современной России, кто храбрее — космонавты или диссиденты? Вопрос детский, но дающий повод к основательным размышлениям.

Население деморализовано неистовством демократии.

На небо молитесь! Нету лучшей иконы, чем небо!

Человек свободен настолько, насколько он свободен внутри.

Экий вздор вся эта история, вся эта политика.

Возраст − паршивое увеличение цифр.

Революция накопилась в генетическом коде русского народа как ярость ординарности (имя которой всегда и везде – большинство) против развязного бездумного и в конечном счете наглого поведения элиты, назовем ее дворянством, интеллигенцией, новобогачеством, творческим началом, западным влиянием, как угодно…

Прежняя сталинская Россия стояла на крови, нынешняя сталинская Россия стоит на лжи.

"Может быть, на такой степени процветания у человека всегда возникает эдакий вывих в сторону бессмысленных вдохновений?"

Это странная, но тем не менее вполне принимаемая всем народом черта в современной России, в Союзе − не замечать очевидное.

– Что такое врэвакуанты? – Памела чудесно сморщила носик.

– Когда в тысяча девятьсот двадцатом году большевики вышибли моего дедулю и его славное воинство с континента, белые офицеры на Острове Крым стали называть себя «временные эвакуанты». Временный is temporary in English. Потом появилось сокращение «вр. эвакуанты», а уже в пятидесятых годах, когда основательно поблекла идея Возрождения Святой Руси, сложилось слово «врэвакуант», нечто вроде нации.

Презрение к немолодым, если ты еще молод, презрение к молодым, если ты уже немолод.

В следующий момент они сравнялись, потеряли и зависимость, и доминанту, и все свои разницы и барьеры, сцепились, извергая из себя восторги, и полетели, приближаясь, приближаясь, приближаясь – и впрямь как будто увидели осколок чего-то чудесного – и удаляясь, удаляясь, удаляясь, пока не отпали друг от друга.

Что же удивляться — мы потеряли друг друга, потому что не ищем друг друга.

Вот это странная, но тем не менее вполне принимаемая всем народом черта в современной России, в Союзе — не замечать очевидное.