Цитаты из книги Поющие в терновнике

Гэты тонкі вынаходлівы розум не здагадваўся, што вонкавая адкрытасць можа аказацца нашмат больш ілжывай за любую ўніклівасць.

Старасць - самая жорсткая адплата, якую абранае на нас помслівы бог наш.

Но ни одной женщине на свете не одолеть Бога. Ведь он мужчина.

Иногда самые вкусные вещи как раз самые ядовитые
   

— Говорите — любите меня, а сами понятия не имеете, что значит любить, просто повторяете звучание слова, потому что воображаете — это красиво звучит!

—Образ, мысль! Че-ло-веческий образ и мысль! Вот именно, только это я для вас и значу!

Прежде одиночество было безликим, и он никогда не думал, что хоть один человек, войдя в его жизнь, мог бы принести ему исцеление

Привычный почтительный страх въедается прочно, это понимаешь только тогда, когда впервые пытаешься разорвать его многолетние путы

«Не понимаю, откуда у тебя такая власть над моим несуществующим сердцем? – сказал он в раздумье, полагая, что она, ослабевшая, жалкая, не слушает, и, как многие, кто живет в одиночестве, уступая потребности высказать свои мысли вслух»

«Я оказался вызовом вашей старости, только и всего. Одним своим видом я вам напоминаю о том, что вам в ваши годы уже недоступно»

Итак, вознесенная на пьедестал своего возраста и положения, Мэри Карсон без опаски наслаждается обществом отца Ральфа; приятно состязаться в остроумии с противником столь же тонкого ума, приятно превзойти его в проницательности — ведь на самом-то деле никогда нет уверенности, что она и в правду его превосходит.

— Вы циничная женщина! Может быть, поэтому вы мне так нравитесь, миссис Карсон.

Ох, миссис Смит, миленькая, так ведь для женщины родиться Скорпионом – это хуже нет. Дьяволовы дочки, вот они кто! – сказала Кэт, вытаращив глаза, и перекрестилась.

"Несравнимо отраднее, чем красота внешняя, открытая красота души."

-Почему вы ее так не любите?- спросил он.
- Потому что ее любите вы,-был ответ.

-Совершенство в чем бы то ни было-скука смертная!- сказала Мэри Карсон.- Что до меня, я предпочитаю толику несовершенства.

Какой мыслящий человек не знает сомнений? Оттого-то подчас я и ощущаю пустоту.

"— Вы, кажется, полагаете, что я растлитель малолетних? Как-никак я – священник!
— Вы прежде всего мужчина, Ральф де Брикассар!"

– Отец Ральф, там, в конюшне, вы сказали «пепел роз». Это вы про цвет моего платья?

– Может быть, отчасти. Но пожалуй, я больше думал о другом.

– О чем?

– Тебе этого не понять, моя Мэгги. О том, как умирает мысль, которой нельзя было родиться и уж тем более нельзя было позволить ей окрепнуть