Племянник Рамо

Впрочем, помните, что в области столь изменчивой, как нравы, нет ничего верного или ложного в полном, существенном, всеобъемлющем смысле слова, кроме того, что следует быть таким, каким выгодно быть, то есть добрым или злым, мудрецом или шутом, благопристойным или смешным, честным или порочным.

Кто мудр, не стал бы держать шута; следственно, тот, кто держит шута, не мудр; если он не мудр, он сам шут и, будь он королем, он, пожалуй, был бы шутом своего шута.

Утрата невинности вознаграждается утратой предрассудков. В обществе злых людей, где порок выступает без маски, мы по-настоящему и распознаем предрассудки.

Я терпеть не могу его стихов, но люблю слушать, как он их читает; он похож тогда на бесноватого.

Поносить науку и добродетель ради куска хлеба! Дорого же он вам достается.

Умен лишь тот, кто так же глуп, как мы.

Вы, господа, воображаете, что одно и то же счастье годится для всех. Что за странное заблуждение! Счастье, по-вашему, состоит в том, чтобы иметь особое мечтательное направление ума, чуждое нам, необычный склад души, своеобразный вкус. Эти странности вы украшаете названием добродетели, именуете философией, но разве добродетель или философия созданы для всех?

Я. Но если бы вы разбогатели, что бы вы стали делать?
Он. То, что делают всe разбогатевшие нищие: я стал бы самым наглым негодяем, какого только видел свет. Тут-то я и припомнил бы все, что вытерпел от них, и уж вернул бы сторицей. Я люблю приказывать, и я буду приказывать. Я люблю похвалы, и меня будут хвалить.

Кто давал уроки Буре? Никто. Таких редкостных людей создает сама природа.

В природе все виды животных пожирают друг друга; в обществе друг друга пожирают все сословия.

Он. Если природа так же могущественна, как и мудра, почему она не создала гениев столь же добродетельными, как и великими?
Я. Да разве вы не видите, что подобным рассуждением вы опрокидываете весь мировой порядок и что если бы все на земле было превосходно, то и не было бы ничего не превосходно.

Гении составляют гордость народов, к которым принадлежат; рано или поздно им воздвигаются статуи и в них видят благодетелей человеческого рода.

Желудок - персона, на которую я никогда не дулся.

Когда я доволен моим утром, тогда и вечер бывает для меня особенно хорош.

Наилучший порядок вещей — тот, при котором мне предназначено быть, и к чёрту лучший из миров, если меня в нём нет

Нет больше отечества: от одного полюса до другого я вижу только тиранов и рабов

Это свойственно червю, свойственно и мне; мы оба пресмыкаемся, когда нам дают волю, но мы выпрямляемся, когда нам наступают на хвост.

Чем бы ни занимался человек, он всегда предназначен к этому природой.

Волки не так голодны, как мы, тигры не так свирепы. Всё, что нам попадается, мы пожираем, как волки после снежной зимы, раздираем на части, как тигры, всех, кто преуспел.

Умен лишь тот из нас, кто так же глуп, как мы.