Живой как жизнь

Много раз говорила и опять повторюсь. Чуковский – прекраснейший писатель для взрослых. Его мемуары, его биографии Репина, Горького и др. – чтение завораживающее. Чувство языка у Корнея Ивановича – необыкновенное.

«Живой как жизнь» - книга о русском языке. О его изменениях и развитии. О том, что его портит, что ему угрожает и что его обогащает.
Как же актуально то, о чём писал Чуковский в начале 60-х! О панических настроениях консерваторов по поводу иностранных заимствований. О возмущении интеллигенции про засилье молодёжного сленга. Помните, Жириновский как-то предлагал очистить наш язык от американизмов и вместо «кафе» говорить «закусочную», а вместо «бутика» - «лавка»? Так вот, подобное уже было, и не раз. Ещё во времена Белинского пытались заменить слово «эгоизм» на «ячество», а слово «тротуар» - на «топталище»
«Тулуп», «арбуз», «сундук», «амбар» – уж насколько русские слова, казалось бы. Но нет – это иностранные заимствования из татарского языка. Или – «кошмар», «котлета» и «серьёзный», вышедшие из французского. Такие чисто русские словечки, как «куролесить» и катавасия тоже имеют инородное происхождение, причём переродились они настолько неожиданно, что сейчас отыскать корни сможет только опытный лингвист.

Ещё совсем недавно, в середине ХХ века грамотных людей коробило, если им говорили «пока» вместо «до свидания», или «зачитать» вместо «прочитать», «учёба» вместо «учение». Выражения «пара минут» или «пара дней» вызывали большое возмущение, а людей, которые так говорят называли убийцами великого и могучего русского языка.
Сам Корней Иванович не так категоричен. Он говорит, что язык – живое образование. Невозможно его законсервировать и уберечь от современных влияний: «Язык чудотворец, силач, властелин, он так круто переиначивает по своему произволу любую иноязычную форму, что она в самое короткое время теряет черты первородства, - не смешно ли дрожать и бояться, как бы не повредило ему какое-нибудь залётное чужеродное слово!»

А самой главной угрозой он считает канцелярит. Затяжной, изнурительный, трудноизлечимый недуг.
И как же я с ним согласна! Мёртвые обороты, сухие фразы, отсутствие жизни в предложениях – всё это ужасно засоряет речь. На школьных линейках, в обращениях чиновников к народу, на городских мероприятиях – повсюду обороты, от которых хочется или злиться, или плакать. Моей дочери-второкласснице в школе дали задание рассказать про свой край. И прислали образец, как надо. Со словами «актуальность, объект и методы исследования». Какое выступление, опираясь на эти определения может составить семилетний ребёнок? Где в нём будет интерес, правда и жизнь? Не это ли так понижает желание детей учиться? Понятно, что это не вина учителя, он сам заложник этой системы. Канцеляризмы через речь просачиваются в мозг. Делают формальным отношение и к литературе, и к истории. Разве можно заинтересовать школьника книгой, если разговаривать с ним таким языком? Не потому ли наши дети выбирают блогеров поразвязней, что в них сидит протест относительно языка, которым с ними разговаривают в школе?

Несокрушимо прекрасный русский язык, о котором пишет Чуковский, не боится ни жаргона, ни инородных слов, ни сокращений. Он боится одного – штампа и автоматизма, отсутствия правды, жизни и чувства.

Один из мэтров-вдохновителей, которых упоминают авторы «Пиши, сокращай» (отклик на неё — выше по течению этого канала) — Корней Чуковский с его книгой «Живой как жизнь». Я захотел прочесть её, пошёл в ближайшую библиотеку, взял и прочёл за два дня. Остался очень доволен! Если Ильяхов и Сарычева приблизили меня к этой книге, значит, не напрасно я читал их сомнительный опус.

Прочёл за два дня потому, что книга очень легко идёт. Читается словно реченька течёт. С одним «но»: морализаторские куски идут очень трудно. Возможно, это не случайно. К морализаторским кускам вернёмся позже.

Так вот, книга читается легко и скоро. Почему? Главная причина, конечно, в том, что Чуковский умеет писать, будь то «Федорино горе», статьи о футуристах или книга о русскоязоговорении. Но из чего составляется это умение в случае «Живого как жизнь»? Во-первых, есть общая концепция, она прослеживается. Писатель в каждый момент знает, что он собирается сказать всем текстом, в начале книги он примерно представляет, что скажет в конце. Во-вторых, любовь к предмету разговора (по крайней мере, я так чувствую). В-третьих, забористые примеры всякой дичи. В-четвёртых, некоторое количество приёмов построения текста, которым я сейчас и здесь не хочу уделять специальное внимание (или я просто слился).

Конечно, на лёгкость чтения повлияло то, что я согласен с Чуковским в ключевых аспектах темы: что иностранные слова не засоряют язык и не угрожают его существованию, что молодёжный сленг — даже если он противен старикашкам и снобам — жил, жив и будет жить (и тоже не угрожает существованию языка). Даже не то, что согласен — я это знаю как филолог. А согласен я с автором в том, что чиновничий канцелярит — это отвратительно, и его следует вымарывать всеми силами.

А теперь возвращаюсь к морализаторским страницам. И к тем, где показана важная роль революции со всеми необходимыми в таких случаях речевыми оборотами и цитатами из энгельсов. Первые пару раз я скривился, увязая в этом болоте. А потом призадумался: эти страницы нарочно так написаны, чтобы соображающий и внимательный читатель понял: их можно пропустить или прочесть по диагонали. Между тем, едва ли партийный цензор найдёт, к чему придраться — всё чин по чину.

Резюме. Это отличный пример писательского мастерства Чуковского, кто любит наслаждаться заметными и малозаметными приёмами вроде перечисленных в моём отклике — могу рекомендовать прочесть. Могу рекомендовать и тем, кто любит читать о русском языке, размышлять о нём, изучать его как любитель или профессионал, копаться в лингвистических деталях. Не рекомендую пуристам, которые любят вопить о том, что русский язык в опасности. Впрочем, и по их адресу Чуковский сказал доброе слово. Почему такие люди полезны языку — узнаете из книги (или из первоисточника — статьи Алексея Пешковского).

Книга из тех, которые задвигают на полку со сменой эпохи. Спасибо жене-филологу, которая нашла ее в калининградском "Доме книг". И книга оказалась ничуть не хуже и не скучнее современных филологических научно-популярных изданий. Да, часть лексики устарела, да примеры уже ушли из оборота, но по существу, язык остался таким же живым и постоянно меняющимся. Традиции принятия или не принятия иностранных слов -- остаются. Новояз теперь рождается не в партийной или творческой среде, а прямо на веб-страничках. Но идеи те же самые! Общий уровень грамотности, конечно, вырос, в сравнении с раннесоветским периодом, но, пройдя некий пик, практика употребления языка стала скатываться вниз, от невнимания, невостребованности.

Талант Чуковского как исследователя языка и популяризатора раскрылся для меня впервые. Очень часто фразы в книге напоминали мне о собственной неграмотности, или неумении построить грамотное, но при этом осмысленное предложение. Хорошо, если этот импульс - следить за своей речью - останется в голове подольше.

Даже если вас не интересует развитие и изменение языка -- почитайте эту книжку на досуге, в ней много просто забавных примеров :)

Даже и не знаю, что сказать. Чуковский - молодец. Книга, конечно,не претендует на академичность, научность,написана легко, с юмором, читается быстро. Надо отметить, что задача у Чуковского непростая, он буквально балансирует на грани: и в официоз не впасть, и Октябрьскую революцию добрым словом вспомнить, и о языке поговорить, и в филологические дебри не зайти, но, что интересно, со своей задачей Корней Иванович справляется и выдает довольно интересные заметки о языке, норме словоупотребления, лексике и тд. Лично мне очень понравилась глава "Канцелярит" (судя по рецензиям, я не одна такая). Самое интересное, этот текст я прочитала даавным-давно, еще школьницей, спасибо нашему учебнику по русскому языку для старших классов, а в этом году стала читать Чуковского и снова наткнулась на памятные строки.

Вот парадокс. "Книга о языке" и "Живой как жизнь" по сути очень похожи друг на друга, хоть и описывают разные вещи. Для меня это книги одного направления. Но при этом первая мне показалась скучной и затянутой, хоть и очень познавательной и полезной. Вторая же - наоборот, крайне занимательной и увлекающей. Вероятно, играет свою роль стиль Чуковского - необременительный и живой. Читается книга очень легко и быстро, в ней огромное количество занятных примеров. Конечно, видно, что книга уже не современна, но проблема чистоты русского языка до сих пор не потеряла своей актуальности и, наверное, даже стала более животрепещущей, поэтому оценить точку зрения на нее, существовавшую несколько десятилетий назад, весьма интересно. Не обошлось там и без пропаганды советских времен, но это не затрудняет чтения. Ну и конечно, очень забавны примеры высказываний, когда люди считают мусором слова, к которым мы сегодня давно привыкли и не представляем, как можно без них обходится. Очень советую эту книгу любителям русского языка.

Когда впервые смотришь на содержание книги, кажется, что будешь читать её долго и нудно, но, как ни странно, Корней Чуковский пишет хорошо не только сказки, но и книги о русском языке. Десять глав буквально «проглатываются». Легкий слог, формат диалога у книги, приведение разных точек зрения языковедов и людей, которые работают с текстом, интересная терминология самого Чуковского – всё это вызывает интерес. Самое главное – понимание текста с первого прочтения, нет нагромождения сложных слов и конструкций.
Довольно интересно наблюдать за размышлениями Чуковского, его историями и объяснениями видоизменения слов. Больше всего глаза цепляются за знакомые и используемые нами слова, которые автор не принимает или выдает за неправильно используемые. Многие из не устраивавших его слов сейчас спокойно существуют в нашей речи, например: фиаско, надо, кавардак, бронь и т. д.