Цитаты из книги Манюня

...очень сложно сидеть дома взаперти, когда на улице светит солнышко и раздаются радостные голоса детворы!

...не каждый взрослый в состоянии хладнокровно здороваться с двумя ненормальными девочками три раза подряд в течение десяти минут.

— Прах еси и в прах возвратишься, – сказала Тата, – это касается и нас, и всего, что вы видите кругом, – снега, камней, солнца. — И Бога? – осторожно спросили мы. — И, конечно, Бога, – ответила моя мудрая Тата, – бессмертие – это такая непростительная трусость… Особенно непростительная ЕМУ.

Горы, они не унижают тебя своим величием и не отворачиваются от тебя, вот ты, а вот горы, и между вами – никого. Где-то там, внизу, облака – люди – ржавое авто, эге-гей, я частичка космоса, я Божья улыбка, я есмь восторг, посмотрите, люди, в волосах моих запутались звезды, а на ладонях спят рыбы.

...разговаривать Ба не умела, Ба умела пройтись по телу так, что потом на реабилитационный период уходило дня два.

Интересно, какая участь ожидает людей, нарушивших клятву? Воображение рисовало усеянные червями склизкие стены тюрьмы и мучительную, но заслуженную смерть в пытках.

— Сердцу не прикажешь, — тяжко вздохнула Маня, — так папа говорит, когда ругается с Ба из-за мамы. Я все думала, что он имеет в виду, а теперь поняла. Влюбиться можно хоть в кого угодно, потому что сердце само выбирает, кого любить.

У папы были свои счеты с Богом. Они друг друга, скажем так, недопонимали. Или играли в сломанный телефон, но папа никак не мог смириться с правилами игры.

Маленьким девочкам иногда бывает очень больно на душе. Эта боль не идет ни в какое сравнение с болью физической. Эту боль не сопоставить ни с подзатыльником от дяди Миши, ни со шлепком по попе от мамы, ни с грозным окриком моего отца, ни с разрушительным наказанием разъяренной Ба. Эту внезапную боль, словно темную страшную жижу, нужно нести в себе тихо-тихо...

Он возвращался домой, а оказался в Советской Армении.

Поэтому если меня беспокоила моя горбинка, то Манечка беспокоило как раз ее отсутствие. Так и жили, тайно завидуя друг другу.

Самосовершенствование - процесс необратимый. А в условиях, приближенных к боевым, - ещё и неизбежный.

Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить,  это прекрасно – просто дружить.
Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра. Всегда

Больно. Только я потом буду расстраиваться, у нас времени мало, надо успеть порезвится.

Игорь, что армянину хорошо, то русскому смерть, - честно предупредил его папа.

Обезумевший от горя мсье Карапет бросил все свое имущество, оставил кондитерскую сыновьям Мороз, взял детей в охапку и с первой волной репатриации вернулся в Армению. Он стремился туда, где, по рассказам родителей, находилась земля обетованная, он возвращался, чтобы пережить немилосердное, разом убившее в нем волю к жизни, горе.

Кировабад это город, где жила семья моей мамы. В народе шла молва, что девушки из Кировабада славятся капризным, неуступчивым характером. Что они сильно из- балованы и не видят ничего дальше своего носа. И что каши с ними не сваришь. Поэтому, когда у папы заканчивались аргументы, он прибегал к жалкой попытке заткнуть маму. Кировабадци! грохотал он. Упрямый бердский осел, — крыла в ответ мама. Тот же народ нарек жителей нашего города ослами за жуткую неуступчивость.