The Snows of Kilimanjaro

Жизнь свою он прожил, она давно кончилась, а он всё же жил…

Убиваешь, чтобы чувствовать, что ты еще жив, — должно быть так… Мне также надоело умирать, как надоело все остальное.

Разве это её вина, что он пришёл к ней уже конченым. Откуда женщине знать, что за словами, которые говорятся ей, ничего нет, что говоришь просто в силу привычки и ради собственного спокойствия. Когда он перестал придавать значение своим словам, его ложь имела больше успеха у женщин, чем правда.

Если вся жизнь прошла во лжи, надо и умереть с ней.

Хорошая улыбка, если не замечать, какие у него несчастные глаза.

Плохо не то, что он лгал, а то, что вместо правды была пустота.

Он слишком сильно любил, слишком много требовал и в конце концов оставался ни с чем.

Когда говоришь, легче.

У нее был безукоризненный овал лица, такой безукоризненный, что ее можно было заподозрить в глупости.

Он загубил свой талант, не давая ему никакого применения, загубил изменой самому себе и своим верованиям, загубил пьянством, притупившим остроту его восприятия, ленью, сибаритством и снобизмом, честолюбием и чванством, всеми правами и неправдами.
Что же сказать про его талант?Талант был,ничего не скажешь, но вместо того чтобы применять его, он торговал им. Никогда не было : я сделал то-то и то-то ; было : я мог бы сделать.

Когда делаешь всё слишком долго и слишком поздно, нечего ждать, что около тебя кто-то останется.

Откуда женщине знать, что за словами, которые говорятся ей, ничего нет, что говоришь просто в силу привычки и ради собственного спокойствия.

Любовь — навозная куча. А я петух, который взобрался на неё и кричит «кукареку».

... с теми, которых любил, ссорился так часто, что под конец ржавчина ссор неизменно разъедала все, что связывало их. Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем.

Все это вошло в некую обратно пропорциональную прогрессию, в которой она строила новую жизнь, а он продавал остатки своей прежней жизни.

Если муж дурак, думал он, а жена дрянь, какие у них могут быть дети?

Он затрусил, грузный, большелапый, отяжелевший от раны и сытости, к высокой траве и деревьям, и опять раздался треск и прошел мимо него, разрывая воздух.

Некому было рассказать, что ему страшно, некому разделить его страх, он лежал один и не знал сомалийской поговорки, которая гласит, что храбрый человек три раза в жизни пугается льва: когда впервые увидит его след, когда впервые услышит его рычание и когда впервые встретится с ним.

Богатые — скучный народ, все они слишком много пьют или слишком много играют в триктрак. Скучные и все на один лад.