Інсургент. Бунтівниця

– Линн, она спасла кучу наших людей от этого , – Марлен тычет в повязку на руке, куда ей выстрелили предатели-лихачи. – Ну, точнее, половину от половины нашей фракции.
– Некоторые называют это четвертью, Мар, – отвечает Линн.

– Ты в порядке? – спрашивает он.
– Меня стошнит, если я еще раз так скажу, – отвечаю я. – Пулю в голову не получила, значит, отлично.

Пусть чувство вины научит тебя, как поступить в следующий раз, – сказал бы мой отец.

– Дорогая моя девочка, я – член его семьи, – отвечает она. – Я – навсегда. А ты – явление временное.
– Ага, – говорю я. – Мама его бросила, папа бил. Как он может не хранить верность такой чудесной семье?

Он подхватывает меня на руки, одной рукой под спину, другой – под колени. Я обнимаю его за шею и чмокаю в щеку. Потом осознаю, как здорово болтать ногами в воздухе, и делаю так всю дорогу, пока он несет меня к зданию, где работает Джоанна.

– Кстати, сколько тебе лет?
– Восемнадцать.
– Ты не думаешь, что староват для моей сестренки?
– Она уже тебе не сестренка , – с усмешкой парирует Тобиас.
– Хватит, вы, оба, – отрезаю я.

Я привыкла к мысли, что жестокость требует злобы, но ошибалась. Джанин не руководствуется злостью. Ей плевать на свои поступки, ведь сейчас ей интересно.

Ты… ты в порядке? — осторожно спрашиваю я.
— У меня ведь нет пули в башке, да? — отвечает он, глядя на свои руки. — Значит, в порядке.

Люди- сплошное наслоение тайн. Думаешь,что их понимаешь,но их мотивы всегда скрыты от тебя и далеко запрятаны.

Может, мы и не те, кто вправе утверждать, жить Эрику или умереть. Наверное, он сам это решил своими поступками.

– Давай начистоту. Значит, ты отправилась на войну из района Лихачества… и взяла с собой косметику?
– Угу. Решила, что врагам будет сложнее стрелять в меня, если я буду сногсшибательно красива, – отвечает она, приподняв бровь.

Не знаю, можно ли считать всю мою личность побочным продуктом моей анатомии. Что, если я – всего лишь человек с большим префронтальным кортексом… и ничего больше?

Они не успокоятся, пока не узнают, как устроена Вселенная

Они не скажут: «Она молода, наверное, она запуталась». Они произнесут: «Она взрослая и сделала свой выбор».

 Частенько личностные ценности не имеют никакого отношения к выбору фракции

Хотя он и поступал жестоко, наше общество нельзя поделить на «добро» и «зло». Жестокость не означает, что человек бесчестен, а отвага может быть у любого из нас. Маркус не хороший и не плохой, он – и то, и другое.

Я думаю, нам хватит считать, кто кому и сколько раз спас жизнь

Безжалостность и холодная логика могут исполнить любую задачу.

Без фракций? Мир, в котором никто не знает, кто он такой и что ему лучше подходит? Такого я себе даже представить не могу. Для меня это означает лишь хаос и взаимное отчуждение.

Так здорово поговорить о чем-то положительном. Хотя бы о том, как заживает рана. –