Я обнаружила, что в людях бесконечное множество тайн. Ты веришь, ты думаешь, что понимаешь их, но их мотивы всегда скрыты от тебя, похоронены в их сердцах. Ты никогда не узнаешь правду, но иногда решаешься им доверять.

Без разницы, как долго ты учишь человека быть храбрым... Ты никогда не узнаешь, чему он научился, пока не произойдет что-то серьезное.

Печаль не так тяжела, как вина, но она больше забирает тебя в себя.

Иногда истина рушит намерения человека.

«Полагаю, всякий, живущий с оружием в руках, от него же и погибает.»

— Есть пистолет? – спрашивает Питер у Тобиаса.
— Нет,— отвечает тот.— Решил стрелять пулями из ноздрей, так что оставил его наверху.

Я всё больше убеждаюсь, что люди - сплошное наслоение тайн

Иногда люди хотят быть счастливыми, даже если не по-настоящему.

— Поспи, — шепчет он. — А я отгоню кошмары.
— Чем?
— Очевидно, голыми руками.

Иногда, чтобы узнать истину, приходится требовать ее.

Жестокость не делает человека лжецом, а мужество не превращает в добряка.

Безделье оставляет много места для горя.

«Легко говорить, когда происходящее не касается тебя лично.»

Появляется его лицо. Глаза красные, лицо в синяках. Такое симпатичное.

Я все больше убеждаюсь, что люди — сплошное наслоение тайн. Думаешь, что их понимаешь, но их мотивы всегда скрыты от тебя и глубоко запрятаны. Ты никогда не узнаешь окружающих полностью, но иногда приходится им доверять.

Я как-то читала, что плач с научной точки зрения необъясним. Слезы — лишь смазка для глаз. Не существует никаких реальных оснований, чтобы слезные железы производили слезы просто так, по велению одних лишь эмоций.
Думаю, мы плачем, чтобы освободить животную сущность, не теряя человечности. Внутри меня живет зверь, он ворчит, рычит, рвется к свободе, к Тобиасу, и, прежде всего, к жизни. И как я ни стараюсь, мне его не убить.
Поэтому я всхлипываю, прикрыв лицо руками.

— Расслабься, Беатрис, — успокаивает Маркус. — Я не в первый раз за рулем.
— Я тоже многие вещи делала не один раз, но это не значит, что я делаю их хорошо!

— Трис. Только не делай глупостей.
Я с трудом улыбаюсь.
— Почему только мне это все подряд говорят?

Моя мать велела мне быть храброй. Но если бы она знала, что ее смерть заставит меня так бояться, принесла бы она свою жертву также охотно?

Они думают, что ты просто смесь Отречения и Бесстрашия – самоотверженная до идиотизма. Или это храбро быть на грани безумия?