Мои скитания

Повесть "Мои скитания" - интереснейшая автобиография журналиста, бытописателя Владимира Алексеевича Гиляровского, в быту просто "дяди Гиляя", в профессии - "короля репортажа". Произведение написано простым сочным языком (однако, некоторые архаизмы побуждали меня обращаться за помощью к словарям).

Автор рассказывает о своем тернистом жизненном пути с неизменным оптимизмом и улыбкой, ведь ему удавалось выбраться из, казалось бы, безвыходных ситуаций, сменить огромное количество профессий и не унывать, как бы тяжело не было. Книга весьма интересна тем, что описывает жизнь представителей разных сословий и профессий в конце 19 века. Но если присмотреться, понимаешь, что это еще и путевой дневник по городам и весям Российской империи.

Цирк, бурлацкая артель, белильный завод, каморка истопника, пожарная часть, солдатские казармы, казацкая вольница, театр, редакция журнала, тюрьма, ... – такие локации предстают перед читателем. Яркие живые образы обитателей/работников этих мест выходят из под пера Гиляровского. Эти мемуары настолько захватывающи и интересны, что могут посоревноваться с любым приключенческим романом, к тому же от этой «энциклопедии народной жизни» идет мощнейший заряд энергии автора.

P.S. Советую вместе с повестью "Мои скитания" читать авторский сборник рассказов и очерков "Трущобные люди", он прекрасно дополняет повесть живыми образами простых людей, которых Гиляровский встречал как раз в период "скитаний".

Данная книга - это автобиография человека, прошедшего немалый путь, прежде чем стать известным журналистом и бытописателем. На своём веку ему пришлось сменить не одну профессию, порой совершенно противоположных направлений, но ко всему он подходил с увлечением и интересом.

Поэтому на всем протяжении его рассказы отличает не только знание дела, о котором он увлеченно и с упоением пишет, но и оптимизм, присущий ему по жизни, равно как и немалая доля авантюризма, помогавшие ему счастливо выходить из многих жизненных перипетий.

Работа в бурлацкой артели, крючником в порту, истопником, на белильном заводе купца Сорокина в Ярославле, пожарным, на рыбных промыслах, в Царицыне нанялся табунщиком, в Ростове-на-Дону поступил наездником в цирке. Какое-то время он учился в юнкерском училище и принимал участие в военных действиях во время русско-турецкой войны, где был награждён Знаком Отличия Военного ордена святого Георгия IV степени, светлобронзовой медалью «За русско-турецкую войну 1877—1878», медалью «В память 300-летия дома Романовых». В 1875 году начал работать актёром в театре.

Его воспоминания отличает богатый и образный литературный язык с вкраплениями просторечья, которые только прибавляют тексту красоты, величия и жизненности. Благодаря им, читатель не только знакомится с интересной и насыщенной жизнью известного человека и писателя, но и получает уникальную возможность получить представление о многих сферах жизни простого человека в конце девятнадцатого века.

Именно представители простого народа становятся героями его очерков "Трущобные люди", где он рассказывает о тех, с кем сводила его жизнь на многочисленных стежках и тропках.

В целом, от книги и её автора остаётся самое благоприятное впечатление, когда и тебе буквально передаётся идущий от текста заряд неунывающего оптимизма, бодрости и мудрости.

Незаслуженно обойденная вниманием книга. Все знают "Москву и москвичей", а эти мемуары, которые и являются, по моему мнению, главной книгой автора, как то упускают из виду. А ведь она написана вполне современным языком, крайне увлекательно, почти в детективном ключе. Или скорее как отличный приключенческий роман. Владимир Алексеич прожил какую-то невероятную жизнь! Столько всего претерпеть, пережить и увидеть, испытать на собственном опыте! Да на это нескольких жизней не хватит! Человек был сверхдеятельный, конечно. Про таких говорят "шило в ж...", в хорошем смысле слова. Судя по воспоминаниям, таким он был с раннего детства, вспомним его проказы:

Когда отец женился во второй раз, муштровала меня аристократическая родня мачехи, ее сестры, да какая то баронесса Матильда Ивановна, с коричневым старым псом «Жужу»!… В первый раз меня выпороли за то, что я, купив сусального золота, вызолотил и высеребрил «Жужу» такие места, которые у собак совершенно не принято золотить и серебрить. Сидели все на балконе и пили кофе. Были гости. Матильда Ивановна сухая, чопорная в шелковой косынке, что-то вязала. Вдруг вбегает «Жужу», на минутку садится, взвизгивает, вертится, поднимает ногу и тщетно старается слизнуть золото, а оно так и горит. Что тут было! Меня «тетеньки» поймали в саду, привели дворню и выпороли в беседке. Одна из тетенек, дева не первой свежести, собственноручно нарвала крапивы и велела ввязать ее в розги. Потом я ей за это жестоко отомстил. Стал к нам ездить офицер, за которого она вышла потом замуж. По вечерам они уходили в старую беседку, в ту самую, где меня пороли, и мирно беседовали вдвоем. Я проломал гнилую крышу у беседки утром, а вечером, когда они сидели на диване и объяснялись в любви, я влез на соседний высокий забор и в эту дыру на крыше, прямо на голову влюбленных, высыпал целую корзину наловленных в пруде крупных жирных лягушек, штук сто! Визг тети и оранье испуганного храброго вояки-жениха, гордившегося медалью за усмирение Польши, я услышал уже из конца чужого сада. Мне за это ничего не было. Жених и невеста молчали об этом факте, и много лет спустя я, будучи уже самостоятельным, сознался тете, с которой подружился. Оказывается, что лягушки-то и устроили ее будущую счастливую семейную жизнь.

Воспитывал его отставной матрос Китаев (которого так прозвали за то, что дезертировав с флота, тот прожил много лет в Китае и Японии), научил приемам борьбы, натренировал Гиляровского так, что усилил его природную силу и благодаря такому по настоящему мужскому воспитанию, герой наш и смог пережить благополучно все свои приключения. И где его только не носило! Он успел и побурлачить и покрючничать (работал на разгрузке кораблей на Волге, таскал кули по 150-190 кг весом), был коневодом в волжских степях, воевал на Кавказе, да не где-то, а в пластунах, спецназе того времени. Был актером, пожарным, циркачом. В общем, прожил какую-то невероятную жизнь! И великое счастье, что Бог наградил его еще и писательским даром и мы можем теперь наслаждаться его книгами!