Зола ощутила внезапный укол жалости, пробившейся сквозь гнев. Линь Адри была такой тупой, так отчаянно упорствовала в своем невежестве… Она видела только то, что хотела, и была готова поверить во все, что соответствовало ее плоской картине мира.

Но даже ее власти был предел. Даже она не была всемогущей.

Иногда казалось, что он как-то по-особенному с ней говорит, но он тут же начинал флиртовать с Золой или Ико. И тогда Кресс понимала, что прикосновения и улыбки для него значат гораздо меньше, чем для нее.

Столько слов сказано в последнее время, что они уже утратили свой смысл.

Если бы Зима могла, она сказала бы несчастному, что его мольбы напрасны. Она считала: лучше сразу знать, что смерть неизбежна. Те, кто, это понимал, легче принимали свою участь.

– Он нужен мне так же, как и я ему. Но это вовсе не означает, что между нами… любовь.
Зима опустила ресницы:
– На самом деле, мой дорогой друг, это именно любовь.

Люди, доведенные до отчаяния, совершают ошибки.

- Как-то раз она выстрелила мне в руку.           
Он сказал это с такой нежностью, будто Скарлет подарила ему букет полевых цветов.

Ясин облокотился на изгородь.

— Когда-то мне не нужно было подманивать тебя хлебными крошками.

— Хлебными крошками? Я что, похожа на гуся?

Ясин склонил голову к плечу.

— На полярного волка ты тоже не похожа, хотя на табличке написано, что в вольере должен сидеть он.

Зима подняла руки:

— Палку я приносить не буду, но могу повыть. Если как следует попросишь.

— Я слышал, как ты воешь, – усмехнулся Ясин. – До волков тебе далеко.

— Я много упражнялась в последнее время!

Некоторое время все молча ели, обдумывая ее слова. Потом Торн посмотрел на кладовку.

— Ты не видел там риса? – спросил он Ясина. – Может, засыплем его Золе в голову?

Все изумленно вытаращились на капитана.

— Чтобы он впитал влагу! – поспешил объяснить Торн. – Так же делают с электронными устройствами.

— Я не позволю сыпать рис мне в голову! – возмутилась Зола.

— Но я точно помню, что кто-то случайно постирал портскрин, а потом засунул его в мешок с рисом, и тот…

— ТОРН.

— Я же помочь хочу!

— Простите, — сказала она. — Я не хотела мешать вашему ужину.

— Наверное, я просто надеюсь, что ты все же не до конца лишилась ума, несмотря на тот бред, который несёшь иногда. И что в этот раз ты не ошиблась. — Скарлет подняла палец. — Иными словами, если ты вдруг скажешь, что твоя идея с самого начала чай выеденного не стоила и нам стоит бежать отсюда со всех ног, то я постараюсь не отставать. 

– Ты пытаешься свести меня с ума?
Она засмеялась:
– Я сама чокнутая, и мне не помешает компания.

– Что ты сегодня принесла? – спросила Скарлет. – Бред с оттенком безумия? Или сегодня у тебя хороший день?

– Мне начинает казаться, что все мы рано или поздно встретим свой конец в волчьей пасти. Так зачем же время тянуть? – с напускным равнодушием ответила она.

кто я такая, чтобы решать, что хорошо для других, а что плохо?

Все думают, что делают хорошее. 

– Может, ты и глупец, но, уверяю, очень милый.

Если хочешь свой корабль, устройся на работу и купи его, как любой другой человек.
– Эй, мистер-рожденный-в-королевской-семье, что ты вообще об этом знаешь? – Но возмущение Торна иссякло так же быстро, как и вспыхнуло. Он помрачнел. – Между прочим, я и работал: воровать, знаешь ли, не так-то легко.

- Остался только один вопрос: что делать с тобой?
Она выдержала его взгляд и сказала:

• Можешь поклониться мне, как истинной королеве.

• Убить её.