Ясным ли днем

Как ни крути, но в силу уже солидного возрастного стажа могу считать себя хомо советикус. Если не по убеждениям, то по происхождению. А в дремучие наши советские времена было принято в определённое время на определённых радиоволнах передавать разные радиоспектакли — что-то типа «Театр у микрофона» и прочие варианты. Радио передавало, а мы слушали. С интересом и удовольствием. И многие литературные и драматические произведения были знакомы в варианте радиоспектакля.

Дальше...

И потому то и дело ловлю себя на некотором ощущении своеобразного «голода» — как ни крути, но была определённая прелесть вот в таком формате приобщения к высокому искусству. Некоторые современные люди сейчас скептически поворчат, типа лучше по телику или вообще через комп, а ещё лучше вживую, на сцене. Кто бы спорил, да только… во времена моего сибирского детства не было ни теликов, ни тем паче живых спектаклей. А радио было. Вот и слушали.

Вся эта совершенно необязательная преамбула была нужна только для того, чтобы обозначить, что некоторое время назад началась у меня пора возвращения в эпоху радиопостановок и радиоспектаклей. Кои ищу и слушаю с превеликим удовольствием. Хоть в формате специально созданной на радио постановки, хоть в виде записи живого спектакля на плёнку и последующего воспроизведения. А вместе с этим возвращением к такому формату «чтения» с удовольствием возвращаюсь к литературе того времени, свободной от «порнокартинок» и всяких других извращений. Уточняю — именно извращений, потому что никакой погони за слащавыми приглаженными текстами и обтекаемыми темами нет — например, недавнее прослушивание аудиокниги Астафьева «Так хочется жить» или аудиозаписей военной прозы Фёдора Абрамова напрочь лишено красивостей и изяществ, там жизнь показана как она есть, с кровью и болью. А вот от современной литературной грязи порой и правда устаёшь.

Прослушанный радиоспектакль по относительно ранней повести Виктора Астафьева рассказывает нам о нескольких днях, может неделях из жизни десятилетнего сибирского мальчугана Ильи. Которого настолько заела мачеха, что он сбегает из дома и по счастливой случайности прибивается к плотогонам. Вот, собственно говоря, и весь сюжет. Но не все события, которые происходили с парнишкой и вокруг него.

А главным остаётся финальная фраза —

если в жизни будет когда-нибудь трудно, если случится беда, надо бежать не от людей, а к людям.

В. Астафьев "Перевал". Есть ли произведения Виктора Астафьева, читая которые, не учишься, не проливаешь слезу или не сглатываешь боль?!.. Мальчонкой Илька Верстаков становится самостоятельным. Он открыт миру. В юном возрасте понимает, что мачеха-то в тяжёлом положении. Она тоже по-своему добра, но при этом в адрес Ильки "ехидно пошмыгивает", "ядовито улыбается". Илька из-за её обидных слов, необоснованных претензий хочет "победить мачеху", "мучает своим присутствием". Понимает, что заботы её печалят, не радостная жизнь: муж не рядом, на руках двое детей, один из которых приёмный. В доме нет денег, еды. Она же- молода, а жизнь в таких условиях старит, не даёт насладиться молодостью. Илька вспоминает время, когда "давились сухой картошкой", а "мачеха отделяла молока и молча подвигала ему кружку", делясь своими крохами. Перед уходом Ильки из дома именно она положила ему "два каравая хлеба, ...узелок с солью, мешочек с сахаром". Поняв это, мальчонка размышляет: "Ох и непонятные же эти взрослые люди!" Не повзрослел пока Илька, опыта маловато, но понятлив: "Она старше Ильки всего на девять лет. Какая же она мать?" Чуть позже он будет думать также о "непостижимости" людей намного старше себя, глядя на спящих сплавщиков. Жизнь рано даёт Ильке уроки, которые учат самостоятельности, трудолюбию и умению разбираться в людях . Илька всей душой любит Митьку, сына мачехи и своего отца. "Митька ноет: "Ма-а...Ма-а...", "Паскуда мачеха не накормила небось парня",- думает Илька, нянчась со сводным братишкой. Но вот слышится раздражённое: -Жри!..". "Митька не переносит одиночества. Он закатывается пуще прежнего". Даже перед уходом из дома Илька помнит о Митьке: "Цапануло в горле", "...сунул руку в карман штанов, вынул горсть давленой смородины и высыпал её в Митькины ладошки. Тот не запихал ягоды в рот, только пялил бесхитростные глаза. Илька шмыгнул носом, гаркнул рукавом по глазам, губы его дрогнули: "...Ухожу я, Митька",- И неожиданно поцеловал Митьку в пухлую щёку, вымазанную соплишками, а, может, и киселём". Получив первую в жизни получку, тут же подумает о мачехе и Митьке: как они там одни, часть денег им отправит. Сплавщики- работяги, ставшие всей бригадой отцами для Ильки, многому его научили. "В те годы на сезонных работах можно было встретить кого угодно, начиная от бывшего члена Государственной думы и кончая распоследним босяком, побывавшим во всех концах матушки России...",- совершенно разные люди бригады Трифона будто глаза мальчика раскрыли на мир. Каждый из них "помят, побит" жизнью, но облика человеческого, основы нравственности не потеряли. Как исключение-Исусик. Среди них, людей, не видящих людского тепла, Илька получил столько добра, сколько не видел давно, с периода расставания с бабушкой и дедушкой. Здесь нашёл свой дом. "С собой возьмём...А то при живых родителях хуже щенка бездомного",-решает бригадир. Слушая каждого сплавщика, мальчонка учится. Умён бригадир Трифон, честен. "...кучерявый, сильный и в то же время простой человек разговаривает с ним, как с равным, и доверяет ему свои мысли",-думал Илька, слушая Трифона и радуясь. Бригадир плохого совета не даст: работа всегда найдётся, а вот стань учёным человеком и помоги знаниями простым рабочим: "Может, выучишься да изобретёшь такую машину, которая сама будет сталкивать лес с берегов, разбирать заломы". Как важно это, понял Илька на собственном опыте на перевале. Много дал ему Дерикруп, который в Ильке видит сына. Обучая его грамоте, делится рассказами о себе, Родине, которую покинул: "Украина-это рай". Впервые от него Илька слышит о яблоках, которые никогда не видел, тем более не ел. "Побрёл по свету добровольно. Вот до Сибири и добрёл",-делится Дерикруп, облегчая душу от тяжкой думы. Все родные умерли, куда ему деваться было?.. "Жизнь, она как большой город. В ней запутываешься, как в тайге. В ней по центральным улицам ходить надо, не переулочками да закоулочками...А закоулочки манят, в них песни поют, в них люди многое прощают. Вроде бы...Не ходи, Илюха, закоулкам",- учит дядя Роман мальчонку. Как им выразить благодарность? Илька по силе своей и душевной теплоте делает всё для сплавщиков. Высушил сено, вымыл барак, "выскоблил стол, отмыл единственное окно, протёр стекло от лампы и только после этого взялся варить уху". Дерикруп, Исусик, Трифон Летяга... и ознобихинский перевал за короткий срок дали возмужать мальчику. Взрослые своим трудом и товариществом воспитывали Ильку. "Он вздымается разом, без обычных мелких каменных быков, без скалистых обнажений, завешанных космами мха и затянутых кустарником. Вот он встал горбом, подпёр облака, непоколебимый, великий, и вся округа с лесами, зелёными седловинами робко приникла к его подножью и несмело выкидывает полоски зелени...",-забыть мощь и непредсказуемость стихий природы вряд ли удастся. Но бригада Трифона справилась с ними. "Работа на сплаве-это бой",- понял Илька в минуты спасения Исусика. Тут мальчик не спасовал. Вмиг вспомнил всё, чему научила река: "Не зря он уже девяти лет ходил на шесте в лодке. Не зря же тонул раз двадцать и не утонул". Сам проявил мужество, видел его у каждого сплавщика: "На суставах клочьями висела кожа, пальцы кровоточили",-оставил Трифон силы на перевале. Сплавщики- каждый- скинулись на "заработок" Ильке, первый в его маленькой жизни. Целых 84 рубля 50 копеек получил от них паренёк. Как дороги они мальчонке! "...перепрятал-засунул из-за голенища сапога". Исусик единственный, кто пожадничал, дал Ильке "изношенную трёшку". Но бригадир не позволил отдать её: "Мы не нищему подаём!"-зыкнул Трифон. С собой и еды дали, заботясь об Ильке, как о сыне. Астафьев не устаёт говорить о русской душе, которая глубока. Честь, доброта, товарищество есть в простых людях. Их надо искать в глубинке России, где человек на лоне природы ещё не очерствел под гнётом суеты, власти и кошелька. Ильке всего 9 лет. Жизнь заставляет его быть взрослым, а он ещё ребёнок. Астафьев не случайно детально описывает отношения Ильки к пёсику Архимандриту, живущему у сплавщиков. Запуганный, уже не верящий людям, прячущийся от каждого под стол, Архимандрит нашёл искренность и ласку у друга-паренька Ильки. Мальчонка с добрейшей душой обогрел пёсика, дал ему поверить в людей, как те ему. Не испортили преждевременные тяготы жизни Ильку. Детства с играми и забавами, радостями не было у него, а душа осталась светлой. Там, на перевале, "снится Ильке дом, братишка Митька снится...И мачеха снится...У неё тоже где-то глубоко, глубоко, будто в загнёте угли, подёрнутые пеплом, хранятся добрые чувства". Повесть Астафьева- богатство русского языка. Через слово рождается личина человека: говор, профессиональные высказывания помогают. Художественно-изобразительными средствами передаются красоты природы Сибирского края. "Крик выкинулся пробкой", "залимонить камнем в башку"- думает Илька. "...в глазах, ещё вялых со сна, гнездилась тоска", "Сердце, как ружейный курок на взводе, готово в любую секунду сорваться...",- метко писатель передаёт состояние персонажа. Душераздирающая красота природы вспыхивает через эпитеты и олицетворения: "Бывают летним вечером самые тихие и торжественные минуты, когда вся природа, разомлев под солнцем и натрудившись за день, медленно-медленно погружается в сгущающиеся сумерки. Заря почти отцвела... Она ещё бросает робкий свет на вершины деревьев...", "Потревоженное сено" шуршит", ".... кусты покрылись задумчивою сединой". "Настырные колючки", "Зато смородинник весь в чёрных, будто чугунных, каплях", " ...туман, робея, сполз к подножию гор...". Каждый кустик, ручеёк оживают на перевале! С какой любовью Астафьев пишет о животных: "Куда-то побежал бурундучишка, выскочила на берег лиса и раскопала мышиную норку. Понюхала, разочарованно фыркнула и подалась дальше. Ворона...сцапала зазевавшуюся рыбинку-и на берег. Склевала добычу, очистила клюв о камень, задумалась....с угрожающим криком перелетел ястреб и опустился на островерхую сушину. Мелкие птахи перестали там хлопотать и возиться-затаились". Уменьшительно-ласкательные суффиксы создают трогательную картину леса. Зверушкам и птичкам теперь вредить стыдно, да и зачем?! Радиопостановка и экранизация повести бьют под дых. Голоса советских актёров пронизаны тем ожидаемым Астафьевским пылом веры в свой труд, страну, товарища-работягу рядом, что и в книге. Лев Дуров в роли Трифона, а Вячеслав Невинный-Дерикрупа незабываемы. Фильм "Здесь не залетали чайки" по книге поразил тем, что смог передать атмосферу тех предвоенных, 30-х годов, России. Природа Сибири в каждом кадре, и на этом фоне разворачиваются судьбы сплавщиков. Самое главное правило в жизни усвоил Илька на перевале: " ...если случится беда, надо бежать не от людей, а к людям". Ведь среди нас обязательно найдётся тот, кто обогреет своим пониманием и добром. Спасибо, что читаете. #мысли #пишу #мюсли #литература #слово

В. Астафьев "Стародуб". Виктор Астафьев всегда ставил моральные вопросы. Мир людей, отношений между ними, мир деревни, любовь, чувство долга, любовь к родным местам-в его книгах. Фаефан из немногих, кто, оставаясь старообрядцем, чтит законы писаные и помнит о нравственности. "Суеверие да "древнеотеческие устои" не знают жалости. И это суеверие подсказало людям, что мальчишку прибило к берегу не зря, что есть в этом дурное знамение и что оберёшься напастей, коли оставишь его в деревне". Беда-бедой, но разве жизнью ребёнка можно пренебречь? Фаефан бескорыстен. Никогда не ждёт благодарностей, почёта, действует по велению сердца. Его отчуждённость от старообрядцев понятна: они сами сторонятся "лешего", как его прозвали, не понимая, почему он отступает от их заветов. "Культявый, Культя, Култыш- так стали кликать в деревне Вырубы мальчонку", "Остались только мизинец да большой, вроде рогульки",- Фаефан спас мальца, многие ли на это решатся?.. "Да и характера он был уединённого, раздумчивого, не по возрасту углублённого",- будто специально был послан Культя такому же человеку-одиночке Фаефану. Культя, тихий, старательный, добрый был противоположностью родному сыну Фаефана Амосу. Любовь для Культи-полная отдача тому, кого любишь, без оглядки. Это-жить ради него. Амос же, воспитанный Мокридой по-старозаветному, с опорой на "почитай" то и это, был во многом бесчувственен. Ни нежности, ни ласки и улыбки не было у него в отношении к супруге. Культю, скорее, он терпел, чем братом считал приёмным. "Амос не дарил Клавдии ни цветов, ни мехов. Он поступил по-обычному: напоил Троху и высватал его дочь",-пишет Астафьев. Грубая натура Амоса сказывалась на его жизни с супругой. Он и Мокрида "приструнили" Клавдию: "Молиться с лестовкой в руке утром и вечером, перед сном и после сна, перед едой и после еды". "В бедной и безалаберной семье Клавдии никогда не было такого унылого гнёта". Култыш, влюблённый в Клавдию, боготворил её. Тихий, скромный, обожающий природу, готов был всё сделать для её счастья. В надежде на брак с нею, "схватил Култыш стародуб и понёс его своей невесте под рубахой, а за плечами мешок, полный соболиных, беличьих и горностаевых шкурок. Всю завалит, с ног до головы, свою невесту мехами Култыш, а в волосы ей вплетёт он солнышко!". Самый заветный подарок любимой-цветок стародуба и самый дорогой для охотника-меха. "Култыш вынул из-под рубахи мятый, но всё ещё светящийся Стародуб, вложил его в безжизненные, податливые пальцы Клавдии". Не способен на такие поступки "холодный" Амос. Безжалостность Амоса, его самолюбие и жажда наживы в полной мере открываются во время охоты. Для Феофана и Культи природа- вдохновительница, дарующая блага материальные и душевные. Амос же привык брать, не отдавая ничего в замен. Астафьев-мастер словесного творчества. В сценах убийства телёнка, смерти Марлухи злое нутро Амоса проступает ядовито. "У него были тоже большие уши, гибкая, как у змейки, шея и тоненькие, паучьи ножки. На узенькой мордочке в свете луны стеколками поблёскивали глазёнки",-от облика телёнка веет доверчивостью, детскостью, спокойствием. "Змейка", "шейка", "ножки", "стеколки", "глазёнки"-использование уменьшительно-ласкательного суффикса -к- в существительных, -еньк- в прилагательных ("узенькой", "тоненькие") рисуют образ малютки, неспособного на зло. Разве можно поднять на беззащитное существо оружие?.. У Маралухи "от гнева и страха дрожали ноздри, все мускулы были напряжены". "...когда из леса поспешно потекла темнота, высвобождая одно по одному деревья, кусты, пни и валежины, мать, не таясь больше, с гордо поднятой головой вышла из леса и рванулась к лежавшему на поляне маралёнку. Амос не допустил её близко. Стиснув зубы, он выстрелил в отвислую грудь коровы, и когда она стремительно метнулась, ударил ещё раз вдогонку-это уже со зла. Вместе с пулей вылетело зло. Залихорадила, затрясла охотника радость"....Ком встаёт в горле при чтении, замираешь. Астафьев будто "бьёт" глаголами: "дрожали", "напряжены", "рванулась", "не допустил", "выстрелил", "метнулась", "ударил". Боль Марлухи и жесткость Амоса в описании. Страх за собственную жизнь-только он заставляет Амоса вспомнить о Боге. "Уверую! Навсегда Уверую! Только помоги!"- кричал он в Небо...Глухо в ответ. Антитеза в основе "Стародуба" подчёркивает вечные противостояния: добро- зло. Как в сказке, Амос наказан. Не может стремление к наживе, вред живому оставаться незамеченными какими-то внеземными силами. "Сколько верёвочке не виться...",-учит народная пословица. Фаефан воспитан Природой. Любовь к ней привил и Культе. Амосу не смог из-за Мокриды, воспитавшей сына без заботы о живой природе, по старозаветным канонам. Уникален язык любви Астафьева. Его поклонение каждому листику, звуку ручья, трепету пёрышков птиц...-в лексике. "С пеной на губах мчится, бушует Онья",-как живая. После пожара "Тайга начинала зализывать раны, и никакого дела ей не было до человека, распластавшегося у её ног". Тайга должна думать обо всех существах, для которых простирает свои просторы, не тех, кто зарится на неё, убивает членов этого места. "Глухая, душная тишина", "Заря уже отцвела за дальней лесистой седловиной. Луна с подтаявшим боком выпутывалась из ячеистых облаков, то появляясь на секунду, то надолго исчезая с глаз. Бурьян и кустарник, окружавшие яму, напоминали лохматое облако, упавшее на землю", "до самой до земли обвисли с низкой охотничьей избушки сосульки, похожие на светлые морковки", "завеснило в тайге. Завеснило и на душе молодого охотника",- Астафьев не говорит прямо любить природу. Языковые обороты, подбор средств языка- всё указывает на его отношение к тайге. Наравне с человеком листочки, озёра, облака имеют право жить. От них, "говорящих" по-своему, исходит воздух, вода, общее благо любому. Те, кто презирают природу, не ценят богатств её, используют их как данность, не отдавая взамен,- природа вынуждена мстить, защищаясь. Расплата с ними неминуема. Астафьев за внешней простотой рассказа, но напряжённой из-за событий, поднимает нравственные вопросы. А они вечны, как сама природа. Спасибо, что читаете. #мысли #пишу #мюсли #литература #слово