Винни Пух и философия обыденного языка

Всё, что вы хотели знать о личной жизни Вини-Пуха и всех-всех-всех. Но стеснялись спросить. Спросите у Вадима Руднёва. Он легитимизирует наши смутные догадки относительно странного жеста Иа-Иа (у Руднёва его зовут Иё-Иё), производимого им с участием горшка и сдувшегося шарика.

Очень знаменитый, очень неоднозначно принимаемый философ, лингвист Вадим Руднёв готов предоставить абсолютно каждому персонажу произведения Милна своё уникальное место. Он даже не прочь расставить всё по полочкам: лингвистика, мифология, архетипы, сексуальность, психология. То есть происходит наложение разных парадигм (философских, лингвистических) на текст ВП. Это интересно. Даже очень. Ведь книга – интеллектуальный бестселлер. При этом её основная часть представляет собой альтернативный перевод милновского творения.

Специфика подхода Вадима Руднёва заключается в следующем. Он исходит из утверждения о том, что «Вини-Пух» - очень яркое явление в литературе. Сам Милн об этом и не догадывался. (Он и вправду об этом не догадывался). И предназначено оно не только для детей, а вообще-то и для взрослых тоже. Вадим Руднёв усматривает в этом тексте самые разнообразные начала и традиции, которые позволяют сказать о «Вини-Пухе», что это культурный текст в очень широком смысле.

Руднёв не облегчает нам понимание, собирая воедино крупицы этого произведения. Он, напротив, вынимает из текста отдельные смыслы, которые там есть, ну или которые настойчиво видятся автору. О целостном восприятии «Вини Пуха», стало быть речи быть и не может. Но Руднёв и не занимается этим. Вот как говорит об этом сам автор:

Задача настоящего издания сложнее. Она состоит в том, чтобы на основе новой переводческой концепции текста ВП, философских комментариев и семиотической интерпретации отнюдь не заставлять читателя находить в ВП то, чего там нет, но попытаться обратить его внимание на то, что в нём, на наш взгляд, может быть.

Ох, интересно, и кто такой точный тег поставил к этой книге "учись пока хрящи не срослись"!? А ведь так оно и есть! Об этой этом альтернативном переводе я узнала 11 лет назад. И вот только этой осенью, когда книга случайно попалась мне в руки, я ее приобрела и прочитала. Прочитала с огромным интересом и большой работой мозга. Это уже не сказочка Заходера и не мультики Диснея. Это сага, это философский роман, в котором переплелись Фрейд со своим психоанализом, Витгенштейн с аналитической философией, архетипы Юнга, Лотмановский структурализм и поэтика Бахтина. Слил их воедино в каноническом тексте про медведя Пуха и его друзей Вадим Петрович Руднев. Все эти фамилии мне знакомы еще с давнишних времен учебы на филфаке. И я уже забыла каково это - читать сугубо научный текст, а потом интерпретировать с заданных позиций текст художественный. Признаюсь честно, что я застопорилась на первой же странице обширного предисловия, написанного Рудневым, споткнулась об слово "энтропия", лишь день спустя я вгрызлась в страницы, собралась с силами, и продолжила чтение - и не пожалела. Эх, а как бы это услышать на лекциях самого В.П. Забавно, только сейчас заметила, что инициалы переводчика совпадают с инициалами главного героя. Видимо что-то в этом есть. Оговорюсь, так же как и оговорился Вадим Петрович, что альтернативное прочтение, представленное в этой книге, ни в коем случае не претендует быть единственно верным и не исключает существование других переводов, а лишь предлагает возможность взглянуть на текст с иной стороны, обратить внимание на то, что в этом произведении может быть. Читая предисловие, читаешь совершенно другую сказку, лазая то и дело в конец книги за сносками, понимаешь, какую огромную работу провел переводчик, понимаешь, что все обоснованно, все очень любопытно, занимательно, увлекательно, веришь каждой предложенной (предложенной очень ненавязчиво) интерпретации той или иной главы, того или иного эпизода. Читаешь книгу и как бы вместе с Рудневым работаешь над текстом - ага, здесь архетип дома, а здесь психологизм Достоевского, а стихи-стихи-то переведены в различных стилистиках, то "попахивает" Пушкиным, то "мцырями", то Ахматовой, а вот же гомеровский гекзаметр... И остается, однако, ощущение, что многое-многое недосказал Вадим Петрович, оставив, видимо, эту возможность читателю, читателю не ленивому, вдумчивому, эрудированному. и я лично, читая этого необычного "Винни-Пуха", осознавала, что многих знаний мне не хватает, но и на что-то эдакое в плане понимания текста я все еще способна. И такая работа мозговых опилок весьма приятна!