Плаха

Плаха - помост, на котором совершалась казнь; перен. смертная казнь, смерть, или позднее, лишение гражданских прав.Сегодня я дочитала замечательную книгу русского прозаика Чингиза Айтматова ” Плаха”, и не могу найти ни слов, ни мыслей, ничего, что могло бы передать хоть крупинку испытанного мной.

Я не хочу пересказывать сюжет, потому что каждый должен сам прочитать и понять все то, что так поразительно проникновенно высказал автор. Он утвердил право человека на духовную свободу, на счастье, на свободу вероисповедания и на жизнь. Всего в книги 4 главных образа, но все они объединены между собой диким желанием жить и нести добро в мир: волчица Акбара, с синими глазами, в которых отражается вся горечь ее судьбы, стремление к материнству, верности и в неоправданной веры в человека; Авдий Каллистратов - человек, который отрекся от церкви, но сохранил Бога и веру в своей душе, взвалив на себя непосильную ношу и труд спасителя душ людских ( очень хочется сделать отсылку на М. Горького “На дне”, сказав о том, что не всегда люди ищут спасения, и хотят изменить свою жизнь, привыкнув жить на дне, и тот, кто пытается повлиять на них обычно остается в проигрыше.) ; Иисус Христос - который, считает высшей целью человека - самосовершенствование духа своего; Бостон Уркунчиев - Человек с большой буквы.
Трагичность судеб всех этих людей затронула такие нитки моей души, о которых я и не подозревала. Сложно сконцентрироваться и писать. Душа наизнанку. А волчица Акбара стала для одного наказанием, а для другого спасением.

На бескрайних просторах Маюнкумской саванны киргизского Прииссыкулья происходит странное переплетение судеб людей и животных: бывшего семинариста Авдия Каллистратова, чабана-передовика Бостона Уркунчиева и матёрой волчицы Акбары, раз за разом теряющей своё щенячье потомство.

"Плаха", пожалуй, самый ангажированный роман Айтматова. Появившийся на заре Перестройки, он легко попадал в антисоветский пул всего того, что печаталось в "Новом мире". Как известно, свои ранние вещи Чингиз Торекулович писал на родном казахском, и благодарный читатель знакомился с его прозой в переводе той же Дмитриевой. Понятно, что по-русски Айтматов желал скрасить художественные недостатки писательского слова, попыткой соединить поэтику и фольклор Средней Азии с традициями модных тогда братьев Стругацких, но "Плаха" всё равно вышла слаба в части "великого и могучего". "Трёхмерная матрёшка" текста сквозит незаконченностью, и попытка обернуть всё это притчей либерального космизма упирается в отсутствие общей концепции, будто бы сюжет сшивали из десятка разножанровых рассказов, написанных в различные годы и явно "в авторский стол".