Александровский сад

Говорят, что не бывает несчастной любви, что даже неразделенная любовь — счастье. Те святые так говорят, те хозяева или прислужники рая, которые про ад знают лишь понаслышке. Спуститесь, попробуйте!.. Когда нет у тебя, когда нет в тебе ничего, кроме ожидания, когда вся ты — опухшая и отекшая от слез масса ожидания, неопределенная во времени, может, уже миллионы лет прошли, а может, всего одна минута, масса ожидания, уродливая от ревности, от стыда за самое себя, от неуверенности, от своего унижения, невидимо кровоточащая и бессильно воющая: «Ой, больно, ой, господи, больно, не могу больше так!»

Человек в своих поступках, даже в своих чувствах часто руководствуется боязнью того, что о нем скажут. А вот если представить себе человека на грани смерти — в бою или от болезни, — ему уже, наверно, нет или почти нет дела до того, что о нем скажут… Например, в отношении его поступков, вызванных любовью или ненавистью. Перед войной человек, наверное, готов при всех, не стесняясь, признаться в своей любви, и пусть скажут о нем все что угодно, все равно! И уж конечно нет такого: «А что он подумает, если я лишний раз посмотрю на него?» Словом, люди трусливы в проявлении любви, потому что они забывают о смерти. Если бы они помнили о смерти, они были бы более энергичны, более сильны, более смелы, более счастливы в жизни… Словом, чтобы быть счастливой, надо научиться чувствовать смерть!