Факультет ненужных вещей

«Меня убить хотели эти су...и,
Но я принес с рабочего двора
Два новых, навостренных топора -
По всем законам лагерной науки...»
(Ю. Домбровский)

Роман - о сопротивлении человека системе, о победе человека над системой. Главный герой книги – историк и археолог Георгий Зыбин, попав в застенки НКВД по ложному обвинению, не сломался, не изменил своему предназначению - хранителя древностей. К «древностям» и «ненужным вещам» относятся не только музейные экспонаты, но и отвага, благородство, уважение к окружающим и самоуважение.
Зыбин все время сбивает следователей с толку, оказываясь признать несуществующую вину, в их хорошо отрепетированном спектакле под названием «Сталинские репрессии». Герой Домбровского даже находит силы издеваться над следователями.
Зыбин - альтер эго Домбровского, который тоже немало времени провел в застенках НКВД. Его арестовали в первый раз в 1933 году, во второй - в 1939 -м, срок отбывал в колымских лагерях. В третий раз - в 1949 году. Из Тайшетского озерлага вышел в 1955-м. Автор и сам упоминал: «Описываю то, что знаю лучше всех».
Не удивительно, что каждой строчке «Факультета…» безоговорочно веришь.
Читать книгу страшно, ведь все в ней – правда, наша история, но и страшно интересно. Язык Домбровского сочен и колоритен, роман, при ближайшем рассмотрении, содержит в себе не только портретную галерею ярких личностей, приметы той страшной эпохи репрессий с множеством аналогий с историей жизни Христа, где Сталин предстает новым царем Иродом и воплощением антихриста, а Зыбин уподобляется Иисусу Христу.
Глубокая книга для вдумчивого чтения не разочарует читателей, ищущих пищу для ума.

Мир переделать на свой лад не можешь, принимать его таким, как он есть, – не желаешь. Он для тебя плох. Необитаемых островов у нас нету, да тебе их и не дадут

Жаль конечно, что не дадут. Я бы взял..
Гениальный роман. Сочное неспешное повествование, с размеренными отступлениями к Христу, Понтию Пилату (почему все время Пилат, наверное потому что сказано же в другом романе "Мы теперь всегда будем вместе, помянут меня, помянут и тебя"). Да и вообще, классическая история свободного человека, предателя и следователя. На все времена. Домбровский натурально изобразил такую же человеческую историю, только в другое время, в другой империи, получившей емкое и точное название от Р.Рейгана - "империи зла".
Герой романа, которого не смогли сломать, остается жить. А вот автор, прошедший черт знает что, и тоже несломленный, был просто убит. За свой роман.

Долго я читала эту книгу. Еще дольше думала, что о ней сказать. Самый костяк ее сюжета очень прост и укладывается буквально в пару предложений: 1937-й год, музейного работника Георгия Зыбина арестовывают по совершенно диким, как водится, обвинениям, идет "следствие", Зыбин отказывается признавать какую-либо свою вину. Вот, казалось бы, и весь сюжет. Но в романе 700 страниц, поэтому очевидно, что совсем не в этом скупом сюжете дело.

А дело в том, что Домбровский не рассказывает историю - он стенографирует реальность тех лет и той атмосферы, как бы схватывает ее взглядом, просто записывает все то, что видит и слышит, не пытаясь решать, что важно, а что - нет. Да и можно ли, в самом деле, определить, какая деталь обладала определяющим главенством в создании того абсурдного ужаса? Можно только дать жизнь как фантастических размеров фотографию, один взгляд на которую значит гораздо больше, чем любые объяснения.

Я думала о том, почему Георгию Зыбину все-таки удалось спастись. Ну, как спастись? Вырваться. На этот раз, по крайней мере. Да, он сопротивлялся, верил в себя, знал, что есть что-то важнее сохранения собственного существования любой ценой. Но мне все же кажется, что освобождение Зыбина - лишнее доказательство абсурдности и нелогичности функционирования системы. Ведь именно непредсказуемость и внушала такой страх. Человек сопротивляется - его отпускают (если повезет), сдается - его уничтожают. Возможно, так вообще устроена жизнь, но правосудие не должно быть так устроено, иначе оно становится ненужной вещью. Да, Георгий Зыбин - олицетворение силы духа и веры в человека внутри себя, но он еще и воплощение случайности системы, ее вседозволенности, власти, которая не подчиняется никаким законам и никакой логике. И в этом весь ужас.

1937 год. В воздухе витает страх и неопределенность. Ходят легенды о том, как им издевательствам подвергаются люди, задержанные по надуманным обвинениям.

«Сказал одно, но подразумевал совсем другое. А посмотрел так, как будто думал вообще третье! Надо бы задержать этого человека, потенциальный враг народа гуляет по свободе!»

Нам, конечно, не дано понять о том, что там правда, что вымысел, обросший легендами и переданный по системе ОБС. Автору можно верить – он трижды подвергался арестам, был в тюрьмах, лагерях. Был и на допросах, так что всё произошедшее в романе он ощутил на своей шкуре.

О чём же книга? Есть человек по фамилии Зыбин. Работает в музее, работает не плохо. В свободное время любит ходить, бродить, читать и рассуждать. Ездит на раскопки, там вечерком, под водочку, развязывается язык и он начинает неаккуратно разбрасываться словами, или не следит за товарищем, ещё более не аккуратным в словах. Ругается с людьми, хотя мог бы и промолчать, потому что люди знают форму доклада. Попадает на карандаш к органам, те начинают за ним следить, обыскивать квартиру и рабочее место. Ничего существенного не находят, но это ли беда? Был бы человек, а статья найдется. Будучи неосторожным в перемещениях, в один вечер Зыбин слышит «Гражданин, пройдемте». Как не сложно догадаться, приглашают его не в театр, а для пребывания в не столь отдаленные места.

Думаю, человеку, который провел в этих самых местах немало времени, стоит поверить. Описывая пребывание в тюрьме у Домбровского получилось поработать в качестве кинотеатра 7D (или какой создаёт эффект максимального присутствия? Или нет такого ещё?), ведь читая чувствуешь камерный холод, безвкусную баланду и страх неминуемого наказания, хотя ты вроде бы как и ни в чём не виновен и даже не знаешь, в чём подозревают, что хотят…

Говоришь им – «В чём я виновен?», а они кричат, стучат по столу, матюкаются и говорят «Пиши, пиши всё, что сделал, скотина эдакая, враг народа проклятый! Я что ли работу за тебя должен делать! Всё пиши, скотина, гадина, сколько можно мучить советский народ!». И так день за днём. Может, следователь слышит что-то своё, или заключенному его не понять. Сокамерники делятся историями, советуют, предостерегают и исчезают в неизвестном направлении, больше не появляясь. Вот, вроде обычные мужики, а у одного спросишь – шпион, другой – диверсант, третий – предатель, а они и не знали, пока сюда не попали.

А кто творит это всё и кто виноват – не известно. Сталин говорит: «Это не я, это все исполнительные органы стараются, меня ставят перед фактом». Исполнительные органы же говорят: «Это не мы, это товарищ Сталин приказал, мы просто исполняем». Правда где то посередине, если правда тут вообще есть.

И не только за злоключениями заключенного мы следим. Персонажей много – и коллега заключенного, и старик, который пишет роман про Иисуса и Понтия Пилата, и молодая прокурорша, и не молодой прокурор, и старик сторож, и разные красавицы, и Сталин, и человек, спасший Сталина давным-давно, а теперь мотающийся по лагерям по надуманному обвинению. Их много, они разные и благодаря их разному мировоззрению создаётся более целостная картина происходящих событий, так сказать, всесторонне рассмотренная. В первой же книге – «Хранителе древностей», мы смотрели на всё происходящее только глазами Зыбина.

Да, роман про жестокость, про террор, анологии с историей Христа, производственный роман про музей и т.д. и т.п. Но, как мне кажется, по большей части это просто роман о том, что простого человека несправедливо обижают. Идёт борьба государства с человеком. Ну, как борьба – безжалостное избиение и моральное насилие. На страницах этой книги чувствуется боль, несправедливость и желание рассказать всем, как всё было и что автор думает по этому поводу.

Но на особую эмоциональность рассчитывать не стоит. В текстах Домбровского, с одной стороны, можно увязнуть как в болоте – не в смысле, что оно затягивает с головой, а в смысле, что текст какой-то вязкий, не простой, нелегко его осилить. И в то же самое время язык повествования какой-то сухой – это лучшее определение, которое я могу подобрать к тексту. Читать нелегко (как из-за стиля повествования, так и из-за сюжета) это не книга для убивания времени. Но я остался доволен. Бурных восторгов книга не вызвала, но несмотря на почти полное отсутствие действия, читал я с интересом.

Попала я в волну чтения этой книги. Совершенно случайно, просто потому, что там фигурируют археологи. И вот такими окольными путями добралась до темы для нашей страны болезненной.

Ещё в детстве я услышала абсурдный анекдот: 37 год. Ночь, стук в дверь. Голос из-за двери: «На выход! Нет, не бойтесь, ничего страшного, это соседи. Просто пожар». Чудовищный чёрный юмор, в детстве же я просто ничего не поняла.
Это уже потом, уча историю родной страны, узнаёшь, что, говоря «тридцать седьмой год», не обязательно уточнять столетие. Все знают, что он один такой. И что лучше уж пережить пожар, потому что от жара можно спастись, а вот от Вечной мерзлоты не уйдёшь, свалишься в неё, так и не разжав лома. И ведь падали десятками (мой родной город на Крайнем Севере на таких костях и построен).

Итак, ближе к книге.

Гул затих, я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далёком отголоске,
Что случится на моём веку.

Разрешите рекомендовать: Георгий Николаевич Зыбин, Гэ Эн Зыбин. Учёный, археолог по случаю и Хранитель древностей по призванию. Знает товарищ Зыбин, что неспокойно «на его веку». Где-то далеко над Западом тёмной тучей навис Гитлер, в Москве «лес рубят, щепки летят». Но они в Алма-Ате, в горах. Нет им дела до того, что творится за пределами их мира, здесь время остановилось, здесь курганы, а покой мёртвых тревожить не положено. Вот Корнилов — тот да, лезет на рожон, скоро договорится. Но товарищ Зыбин чувствует, что что-то грядет, боится, что когда-нибудь «каркнет во всё воронье горло», и тогда уж не Корнилова под белы рученьки поведут, а его самого.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси.

Всё-таки хочет думать товарищ Зыбин Гэ Эн, что не тронет его судьба, помилует. Да и не за что вроде. Но предчувствия нехорошие. Что за жизнь какая-то беспросветная, как будто вот-вот верёвка вокруг шеи затянется. Деться бы куда-нибудь от этого всего, как тогда, когда они с Линой бродили у моря, выпускали того страшного краба, который никак не хотел подыхать и становиться украшением комода, ходили на заброшенное кладбище смотреть скульптуру молодой девушки, трагически погибшей. Эх, товарищ Зыбин, роль у вас другая, не героя-любовника. Мученика сыграете.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Как арестовали? Позвольте! Нет, кабы каркнул... А тут ни за что ни про что. Как там Александр Иванович Буддо говорил: «если сами не знаете, за что, то точно за агитацию». Берите выше, Александр Иванович. Товарищ Зыбин у нас птица непростая, ему что получше придумали: изменник, перебежчик, может, шпион. Его тоже хотят высушить как краба и хвастаться перед Москвой. Спектакль как по нотам. Ни одной фальшивой. Показательный процесс над врагом.
Не желает товарищ Зыбин играть в этой пьеске. Как-нибудь уж без него. Не будет он им на новые погоны работать. А ничегошеньки у них нет. Только и знают, что талдычат: «рассказывайте, рассказывайте, сознавайтесь, сознавайтесь». Как механические. А иногда лопнет какая-нибудь пружинка, так они орать и бить начинают. Ничего они не получат: ни Хрипушин, ни гражданочка следователь лейтенант Тамара Георгиевна Долидзе.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить -- не поле перейти.

Фарисейство, правда одно фарисейство кругом. Факультет права — факультет ненужных вещей. И людей по совместительству. Вместо права — чужая воля, вместо доказательств — тяжёлый сапог. А нести свой крест ой как сложно. И мученикам, и предателям открытым вроде Иуды, и предателям тайным, неназванным («три четверти предателей — это неудавшиеся мученики»), и судьям, и даже тем, кто хочет остаться в стороне. Воистину «не поле перейти».

Сложная книга, много в себя вобрала. Не написанная, а выписанная, я бы так сказала. За счёт языка, образов, аллюзий, переплетения историй. Для тех, кто темой интересуется, советую.

Ненужные вещи, ненужные люди, ненужное время.

Кому нужен был 37 год - не как очередной год, а как отдельное событие - "тридцать седьмой"? Сама система высидела этот нарыв, он и вскрылся, затопив кровью и желчью всю страну. 

Зыбину просто невероятно повезло: он попал в систему, которая его даже не особо крутила, и вышел чуть помятым. Да, попал по ерундовой клевете, но и не по таким поводам исчезал человек. А Зыбин не исчез. Он вел себя честно, мужественно, но не только потому, что живёт он по совести. Роман вышел немного сказочным, и Зыбину просто невероятно повезло, что работали с ним не как с ненужным человеком, а действительно пытались официально подвести под статью - хоть под какую. К нему проявляли интерес.

Нейман, конечно, та ещё сволочь, но он пытается не потеряться в потёмках души. Думается, что всё-таки потеряется, поскольку машина только начала набирать ход, и впереди ещё пару летрэ работы с врагами народа.

Тамара Долидзе? Ей так хочется стать стальной (сталиной) и в то же время остаться собой! Она видит в своей новой пока работе творчество: как подобрать ключик, где ковырнуть, чем надавить.

Больше всего в романе мне понравились рассуждения отца Андрея о втором предателе Христа, который так и остался неузнанным. Кто тот ученик, который одной рукой поддерживал Христа, а второй указывал на него легионерам? Раскаялся ли он? Как мог он после распятия ходить и проповедовать? 

Это книга, в которой нет ни положительных персонажей: каждый с черникой, ни отрицательных: у каждого есть белый кусочек души. Каждый жертва - системы, характера, семьи, и каждый палач - близким, друзьям или незнакомым. Осуждать кого-либо бессмысленно: тогда уж всех сразу на скамью подсудимых - или никого. Жизнь - сложная штука, и тем, кто жил по совести, очень трудно приходилось в те годы, но и в чем-то легче, чем остальным, поскольку их путь прямой и ясный.

Мне не хватило одного прочтения! Хоть садись и перечитывай вновь. Еще книга такая "удобная" - тяжелая, приятная на ощупь, с белыми-белыми листами. Мррр. А мир этой книги какой... Роман большой, многопластный, многогеройный, "паззловый" что ли какой-то. И вроде понимаешь, что главный герой вот он - Георгий Зыбин, а он нет-нет да и спрячется за чьей-нибудь спиной. И переключаешься - осмысливаешь, улавливаешь и "перевариваешь" личные черточки то Корнилова, то Лины, то Неймана, то отца Андрея, то Штерна, то Долидзе... А то и вообще уйдешь с головой в обдумывание судьбы, например, Каландарашвили, Волчихи или утопленницы. А все почему? Потому что сочные они все, яркие, живые до приобретения плотности какой-то. И на выходе получила я "Войну и мир", хотя во главу угла поставлен, казалось бы, мелкий такой случай, который коснулся всех тут, на страницах появившихся. И временной отрезок в пару месяцев тоже кажется таким маааленьким. А сколько всего произошло...
Никак не отпускает меня тема российского красного XX века. Куда бы ни шла - все упираюсь в нее, прямо нос к носу. Само так получается, ненароком. И эта вот книга ко мне пришла с распродажи и легла на стол. Читай давай, мол.
"Хранителя древностей" я, соответственно, не только не читала, но и не слышала о нем. Поэтому Зыбин для меня - это Зыбин, попавший в следственный изолятор, слегка такой археолог, а больше просто тридцатилетний парень, для которого "принцип" не слово, а принцип, "правда" - не эфемерное представление о чем-либо, собранное извне, а правда, полученная опытным путем, интеллектуальным напряжением, духовными исканиями (пусть звучит высокопарно). Он - четкий, резкий, монолитный. Наблюдала за ним пристально и все думала о причинах его поступков. Что это? Бравадное геройство? Смотрите, мне наплевать на вашу советскую систему! Я не струшу! Не загоните меня в угол, как многих! Я покажу вам, что есть еще на Руси мы! Неееет. Не то! Бравада бы закончилась после карцера, наверно. Здесь глубже. Просто геройство? Испытание себя на "вшивость"? Глубже. Слишком не боялся он голодовки, смены следователей, соседей по камере, знакомых, оставшихся на воле, холодного белого света с потолка, будущего своего он не боялся, в конце концов... Неужели же он думал, что его выпустят? Да нет, конечно. Он больше был готов пройти после завтрака в конец коридора и встать к стеночке. Он не герой. Он не вёл себя как герой. Он вел себя, скорее, как человек, так много испытавший или обладающий таким "знанием", что все происходящее вокруг не могло бы его "подкосить". Но почему? Ему 30 лет. У него Лина осталась где-то в городе. Он со Сталиным во снах дискуссирует. Он слишком хорошо знает бессистемность системы. Может, вот он ответ? Но откуда он знает? Он же не историк, он археолог. Факультет ненужных вещей... И это о юриспруденции в демократической стране, уверенным шагом приближающейся к коммунизму? Зыбин слишком переполнен знанием о том, что все держится на приказах сверху, что любое "отхождение" будет выгнуто так, чтобы быть прилаженным к приказу сверху, что людей в этой системе нет - есть механизмы, использующие ряд характерных для них "опций" для того, чтобы произвести процесс "прилаживания к приказу"? Зыбин как хороший конструктор видит, где можно повернуть чуть-чуть не в ту сторону, и все - механизм клинит, потому что на этот поворот он не запрограммирован? Как ему это удается? Потому что Зыбин - человек, не ставший частью Системы? Именно поэтому он так всех раздражал в этом разросшемся здании в Алма-Ате, именно поэтому он всегда был на полшага впереди них - он не думал как механизм? Так что ли? Зайдем с другой стороны... Зыбин - победитель? А вот и нет же! Система-то осталась, его правда пока выплюнула - "отторгла", так сказать, но это не победа. Сожрет... Попозже... Хотя он остался человеком в высоком понимании этого слова.
А религиозные параллели? Разговоров о вере в романе много. Вот над чем стоит подумать! Корнилов позиционируется как Иуда? Тридцатью сребренниками для него стало чувство самосохранения? Иуда осознанно шел предавать, а Корнилов? Попался в ловко расставленные сети и незаметно для себя стал "Оводом"? Натяжка! Зыбин - Иисус? Как-то даже мысль не ворочается, чтобы думать в эту сторону... Хотя объединяет их все то же вот "знание", о котором я уже писала. Они оба "знали" и вели себя не как все, и "искушения в пустыне" преодолели, и к предательствам были готовы, и к прощению, и испытаниям. И вот не скажу же, что у них "весовые категории" были разные. Оба попали в Систему. Оба были на судилище. Да, не зря эти параллели! Проблемы-то в романе все оказались из разряда "вечных": предательство, прощение, "крестный путь", вера и неверие, отречение, ну и, конечно, пресловутое "Что есть Истина?". Здесь, в романе, все это есть. Навалом. Пойди найди эти грани, пойми, где что началось, а где закончилось... Поразишься только человеку как явлению... И подумаешь, что, действительно, может, пора "обезьян запускать"???
Писала бы и писала. А четкости нет. Вот и говорю, что одного прочтения мне не хватило! Но нужно ставить точку. Хочется только еще набрать вот эту фразу из Послания Иакова: "23. Ибо, кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: 24. Он посмотрел на себя, отошел - и тотчас забыл, каков он". Вот что болело, верно, у Домбровского... А каковы мы? Как посмотреть в зеркало так, чтобы увидеть СЕБЯ, а не отражение? Увидеть СЕБЯ, ужаснуться, остановиться, опомниться и, может быть, попытаться что-то изменить? Как? А история нас ни-че-му не учит, хотя педагог-то она хороший, а вот ученики какие-то "Митрофанушки"...

С этой книгой я словила феномен Баадера — Майнхоф: сначала я пока ничего особо про эту книгу не знала, а потом внезапно она оказалась везде одновременно. Что ж, значит, надо читать - тем более что тема мне интересна.

Но все же книга мне не очень зашла - очень уж повествование неторопливое, тягомотное. При общем объеме книги в 700+ страниц, скажу честно, требуется очень определенное настроение, которое сложно поддерживать долго при современных темпах жизни. Нет, на даче в гамаке я бы ее прочитала за выходные - а так почти месяц мучала.

Тем не менее настрой Процесса , хороший (пусть и слишком явно советский) стиль, интересные персонажи, хорошие мысли - все это есть, просто жаль, что я не смогла ее полностью оценить.

Замечательная, на мой взгляд, книга, в которой все персонажи, и главные, и эпизодические - совершенно живые люди, в которой нет пустяков и мелочей, в которой автор пытается понять мотивы поступков и слов каждого. Книга о выборе человека, о правде, о любви и ненависти, о трусах и героях, о самых разных судьбах в такую трагическую эпоху...
я слышала об этой книжке давно... но мельком и что-то неясное... и почему-то захотела её прочитать... честно говоря, я ничего не знала ни об авторе, ни о теме произведения... что меня зацепило? возможно, название... странное такое, запомнившееся...
книга тоже началась как-то странно, не понятно... почему события так развиваются, что из этой нелепицы может получиться - книга могла быть о чем угодно...
но пейзажи, степные, желтые, почему-то сразу нарисовались в моем воображении, запали, и вся книга стала вползать в моё сознание со всеми запахами и звуками, с пылью, жарой, треском кузнечиков и всеми персонажами - настолько живыми, что даже сейчас, спустя время и другие прочитанные книги - они остаются во мне живыми, настоящими, знакомыми...
наверное, этому "виной" язык - богатый, яркий, образный... оказалось, что автор удивительно владеет словом, и не жалеет этого слова даже на мелочи...
повествование длилось, автор проводил перед моими глазами большую череду персонажей, как главных, так и второстепенных - подкупая меня тем, что практически каждый из них был представлен мне живым человеком, с пороками и достоинствами, с какой-то яркой характеристикой... они становились мне интересными, мне даже жаль было, что какой-то персонаж постепенно уходил со страниц книги...
я не хочу ничего писать о сюжете... пусть те, кто ещё не прочел - сопереживают герою всерьез, ещё не зная, как эта история для него завершится...
но сразу могу сказать, что само повествование для меня здесь было намного ярче сюжетной линии... я получала удовольствие от процесса чтения и не хотела, чтобы книга быстро закончилась... чувствовалось, что автор очень внимателен в жизни к мелочам и деталям, и пишет о том, что его самого зацепило - и в людях, и в ситуациях, и в вещах...
Немного нелогичным для меня выглядит финал этой истории, возможно, это почти сказочная история для того времени, но тут автору хочется верить - во-первых, потому, что героя я успела полюбить и принять, а для "своих" всегда хочется чуда, а во-вторых сам Домбровский в своей жизни много всякого пережил - наверное, и не такие истории встречались...
В общем, читайте! За прошедшее с прочтения время я уже рекомендовала эту книжку друзьям, которые слушали в аудиоварианте - сначала были сомнения, но потом однозначно благодарили... понравилась - так что, думаю, можно смело и читать, и слушать... :)