Цитаты из книги The Wednesday Wars

Как вы уже поняли, в мае миссис Бейкер дала мне читать трагедию Шекспира «Гамлет, принц датский». Наверно, в наказание за пропущенный апрель. Пьеса — жуткая тягомотина, даже «Ромео и Джульетта» повеселее. Призрак, конечно, хорош, и могильщики тоже, но если у тебя в героях — человек, который мало делает и много говорит, единственный способ это показать — написать для него много слов. А читать-то скучно.

О чём вообще можно разговаривать, если постоянно прикидываешь, что думают остальные и понимают ли они, что ты думаешь о том, о чём вовсе не должен думать? А ещё ты боишься, что то, о чём ты не должен думать, но всё равно думаешь, будет постоянно терзать тебя и вселять в тебя страх. Примерно так.

Ну, наврал я, наврал, сам знаю. Но пресвитерианцам иногда разрешается врать. Изредка. Когда надо позарез.

В нашей школе, особенно на уроках мистера Петрелли, самый правильный ответ — вовремя заткнуться.

- У Шекспира комедии отличаются от трагедии тем, что герои отваживаются выбирать. Они знают, что можно выбрать счастливый конец. Поэтому я знаю будущее. - А если его не видно? - Как раз для этого и нужна отвага. Иначе не увидишь.

Вообще-то я в курсе, что за пределами школы с учителями общаться не принято. Есть такое неписаное правило, которое нарушать не рекомендуется.

Комары неотступно следовали за нами и гудели, как маленькие аэропланы. Мы забежали в речку и стали плескать на комаров водой. Они зависли над нашими головами, ожидая, пока мы выйдем на сушу. Они над нами издевались. Мы рванули в лес и стали отмахиваться от комаров сосновыми ветками. А они продолжали над нами издеваться.

Похоже, к восьмому классу с людьми что-то случается. И все они становятся придурками.

Но всё-таки я почувствовал, когда Мирил потянулась к моему лицу и… Ага, всё вам расскажи.

Она часто повторяла: «Кто хочет научиться бегать — бегает. Другого способа не изобрели». А потом добавляла: «Можно недотренироваться. Перетренироваться — никогда». Я с ней не согласен, но такая уж у неё метода.

Не берусь сказать, сколько раз тренер Кватрини произнёс слово «быстрее», но если слова умирают от частого употребления, это как раз тот случай. Он обрёк слово «быстрее» на смерть, истерзал его, как враги — Юлия Цезаря.

Когда глаз не видно, врать намного проще.

Его наследник должен сызмальства понимать, что архитектура — это поле брани. Кровавой брани.

Сцены самоубийств сыграли неплохо, но я всё равно думаю, что Ромео недотёпа. Жаль, его не посетила тень Банко, чтоб мозги вправить. Да и Калибан был бы кстати в этой пьесе — например, кинжал бы у Ромео стибрил.

На то и ноябрь самый мрачный месяц года. В ноябре вообще сомневаешься в существовании солнца и неба...

"...И тут раздался щелчок. А потом с неба пала не божья роса, не манна небесная, а - мистер Гвареччи. - О-о-о! - произнес он. Если честно, произнес он, конечно, не "О-о-о!", а совсем-совсем другое слово. Получилось не так красочно, как у Шекспира, и не так выразительно, как читает Шекспира миссис Бейкер, но вполне внушительно..."

Замечу кстати, что, когда Калибан и Сикоракса выбрались из клетки, я на самом деле говорил не «ай» и не «ой». И миссис Бейкер не ойкала. И мистер Вендлери тоже.

Мы употребляли выражения позабористей.

Я, надо признаться, везунчиком себя не ощущал. Особенно когда надевал желтые колготки с перьями. Ведь я планировал жить в нашем городе и после спектакля.

Комедия не обязательно должна быть смешной.