Цитаты из книги The Wednesday Wars

Идолы и боги умирают трудно. Они не исчезают, не стареют, не засыпают крепким сном. Они умирают, выжигая всё твоё нутро пламенем и болью. Такой болью - словами не описать. А самое худшее, что ты боишься никого больше не полюбить, ни в кого больше не поверить. Не захотеть поверить. Потому что нельзя выжигать нутро дважды.

- Вы же не думали, что я всю жизнь провела в школьных стенах? Я вдруг понял, что именно так и думал. Наверное, все ученики думают, что учителя рождаются сразу взрослыми, прямо в классе, да еще вооруженные красной ручкой.

Но на то и ноябрь, самый мрачный месяц года. В ноябре сомневаешься в существовании солнца и неба, и если вдруг проклюнется лучик солнца и засквозит голубое небо меж туч, хочется за это сказать отдельное спасибо. А когда становится ясно, что ни лучиков, ни синевы уже не будет, начинаешь мечтать о снегопаде. Чтобы весь этот безнадежно серый мир засиял белизной, чтобы глаза резало от белизны.

Ну откуда, откуда у всех родителей такие представления о жизни? Словно с рождением первого ребёнка у них в организме просыпается какой-то ген и они начинают изрекать одни прописные истины. А тебя даже не слушают, вроде как ты на иностранном языке говоришь. Твои слова срабатывают только как спусковой механизм: раз - и заезженная пластинка закрутилась опять.

Наверно, так и понимаешь, что человек тебе дорог. Когда человека нет рядом и тебе его не хватает. И ты понимаешь, что пустота образовалась не только в доме, а в душе тоже. Как в том предложении, которое миссис Бейкер дала мне разбирать в начале года:

Мы не даём цены тому, что наше, но стоит только потерять — и вдруг откроем в нём прекрасного так много, что нет утраченному и цены.

Или просто рядом не оказалось человека, который бы подсказал, что искать себя вовсе не нужно. Нужно, чтобы тебя нашли.

просить старшую сестру стать твоим союзником — это… всё равно что искать союзников на необитаемом острове.

- Видимо, вы невнимательно слушали мои объяснения, иначе несомненно справились бы с заданием, - укоризненно сказала миссис Бейкер. Ага, сама объяснила, как нажимать кнопку и включать свет, а от меня ждёт, что я атомный реактор построю.

Не надо быть Шекспиром, чтобы понимать, что в реальной жизни все не так. В жизни люди разлюбляют друг друга постепенно, не вдруг. Перестают друг на друга смотреть. Перестают разговаривать. Перестают варить на ужин бобы. После программы Уолтера Кронкайта один едет кататься на "форде-мустанге", а другая поднимается в спальню. И дома все время тихо. А поздно вечером из-под дверей спальни просачиваются звуки печали. Просачиваются и на цыпочках гуляют по дому.

Помню, я тогда подумал, что зря всё-таки мама дала мне на завтрак омлет с ветчиной, сыром и брокколи. Тоже мне праздник! Начало учебного года. Лучше бы я съел хлопья. С ними если уж вырвет, то полегче, не такой зелёно-жёлтой гадостью.

Даже Мей-Тай, уходя, сощурила свои и без того узкие глаза и сказала: -Я знать твоя дом. Зловеще звучит, согласитесь.

- Твоя задача - меня остановить, не дать прорваться к воротам. Я кивнул. - Не слабо? Допустим. Допустим, что тебя можно остановить. Дай мне танк с крепкой бронёй, тремя пулемётами и гранатомётами - и я тебя остановлю. - Попробую.

В сосновых дровах много смолы, которая в огне сперва расширяется - и костёр трещит, а потом взрывается - и из костра летят искры. Похоже на звездопад.

На природе, после долгой пешей прогулки, любая еда - вкуснотища.

Того, с кем вместе зажигал свечи, в канцелярию не отсылают.

— Дело не в том, сколько денег мужчина тратит на женщину, — произнесла миссис Бейкер. — Важно, сколько души он ей отдаёт. — Как Ромео? Она кивнула. — Как Ромео. — Но он плохо кончил, — заметил я.

Да, учителя, как видно и вправду обладают каким-то шестым чувством. Или ген у них такой есть, учительский. Как ни назови, все равно мурашки по коже. Наверное, когда человек открывает в себе этот ген, он и принимает решение стать учителем. Просто с такими сверхспособностями ничего другого не остается - только в учителя.

Наверное, все ученики думают, что учителя рождаются сразу взрослыми, прямо в классе, да ещё вооружённые красной ручкой.

В ноябре сомневаешься в существовании солнца и неба, и если вдруг проклюнется лучик солнца и засквозит голубое небо меж туч, хочется за это сказать отдельное спасибо. А когда становится ясно, что ни лучиков, ни синевы уже не будет, начинаешь мечтать о снегопаде. Чтобы весь этот безнадежно серый мир засиял белизной, чтобы глаза резало от белизны.