Я не умею спорить, когда не чувствую контакта с аудиторией.
Определенно, я отношусь к человечеству лучше, чем оно ко мне.
Любить-любить и вдруг разочароваться. Забыть о ней на пару десятков лет: конъюнктурная, депрессивная и вообще дамскую прозу пусть читают тети Маши из первого подъезда. Вспомнить, неизвестно почему, но с желанием именно эту точку зрения оформить словесно; открыть книгу и... снова влюбиться. Она так хороша своим неторопливым изложением. К прозе Токаревой лучше всего подходит именно этот термин из времен школьных занятий русским и литературой.
Не сочинение: словесное витийство, плетение и украшательство не к ней, его оставим Рубиной. И ни в коем случае не диктант - диктат всякого рода вообще более свойственен мужскому миру и к женской литературе малоприменим. Хотя есть, конечно, воинствующий феминизм с его точным знанием того, как надобно расставлять точки, запятые и точки с запятыми. Но то больше на Западе. Хотя желание настоять на своем, облагодетельствовать мир собственным взглядом на вещи, в той или иной степени, присуще каждому.
А Виктория Самойловна словно бы вообще не имеет авторской позиции в отношении описываемого. Спокойно, четко, неторопливо и совершенно безоценочно излагает, как мог бы, наверно, идеальный свидетель преступления. Только объектом становится не криминал. Вообще не маргинальные или пограничные состояния человеческой психики и отношений (по этому у нас большой специалист Улицкая), а маленькие люди, живущие свою маленькую жизнь. Без надежды оказаться когда-нибудь в фокусе чужого внимания, но с отчаянным подспудным желанием.
И вот ведь какая штука. Ни один из нас не отказался бы стать объектом сочувствия, получить от других подтверждение собственной правоты. Но каждый знает при этом, как легко трансформируются полюса чужого заинтересованного участия: сию минуту и под влиянием настроения тебя поддерживают в спорной ситуации, но аргумент противной стороны или просто перемена ветра превращает вчерашних доброжелателей в хулителей и вот ты уже не в коконе заботы, а на юру, пронизанном семью ветрами - ежишься сиротливо - и грустно и некому руку подать. Тут уж предпочтешь, чтобы вовсе не замечали.
Но лучше так, как умеет смотреть она, Виктория Токарева - спокойно, не осуждая, не предлагая сиюминутных решений со своей колокольни. Взгляд со стороны, за которым чувствуешь не интерес естествоиспытателя, не брезгливое сочувствие и не желание глаголом возжечь твое, без того многострадальное, сердце, чтобы повести за собой в дали светлые. Сочувствие и немного улыбка.
32 понравилось
