Цитаты из книги Вахта «Арамиса»

Он вставал из тумана навстречу бушприту — Остров дикий и странный, безлюдный, забытый.

Мы смотрели вперёд лениво и праздно, Мы прошли над акулой сигарообразной,

Над подводным теченьем, стремящимся к норду, Мы прошли, как виденье, спокойно и гордо.

Остров плыл перед нами. Из радужной дали, Как органные трубы, деревья звучали,

И цветы раскрывали горячие пасти, Птицы громко орали о чуде и счастье.

За кормой он остался, как прежде неведом, Пенный след затерялся меж нами и бредом.

Вилли Паттерн

«Остров зеркального отражения»

— Я говорю просто. Пожалуйста, дана такая ситуация: на планету, населенную разумными существами, садятся космические пришельцы. Каковы возможные реакции жителей? Поскольку никто не ответил. Доктор продолжал: — Если бы даже жители этой планеты были созданы в ретортах или появились на свет при еще более неестественных обстоятельствах, я вижу только три возможных типа поведения: попытки установления контакта с пришельцами, попытки напасть на них либо паника. Оказалось, однако, что возможен четвертый тип — полное безразличие!

Санти пел, и выражение шутовской свирепости сменялось спокойной уверенностью, и чертовски вкусный, персиковый баритон наполнял всё пространство между приборами, щитами и экранами, и стройная, совсем ещё мальчишеская фигура в чёрном комбинезоне и алом разбойничьем платке, непринуждённо висевшая в полуметре от пола каюты космического грузовика, почему-то совсем не казалась противоестественной, и пиратские куплеты не рождали никакого недоумения. И Мортусян, скорбно покачивая головой, пришёл к выводу, что есть люди, которым от самого господа бога разрешено почти всё, ибо то, что они делают, всегда прекрасно.

«Вахта «Арамиса», или Небесная любовь Паолы Пинкстоун»

Она повела меня по узкой, посыпанной красноватым песком дорожке в глубь посёлка. Вокруг рыжевато-огненным ковром горели цветы — осенние цветы Камчатки: астры, хризантемы, георгины, сальвии. Густая поросль цветов почти в рост Ксанты. Девочка уверенно вела меня сквозь этот пёстрый живой лабиринт. Мы обогнули одно здание, потом другое, наискось пересекли широкую поляну — цветник. Над нами была тайга в ярком осеннем уборе — бледно-зелёные, почти прозрачные лиственницы, огромные мохнатые кедры, оранжевые берёзы, золотистые тополя, ярко-красные осины. А вокруг — буйный ковёр осенних цветов, аккуратные, посыпанные песком дорожки, разноцветные домики посёлка. Местами кроны деревьев расступались, и высоко в бледно-голубом небе — в полдень ветер угнал тучи — блестели нити проводов, подвешенные на высоких ажурных мачтах. Лучи неяркого солнца пробивались сквозь осеннюю листву и заставляли вспыхивать цветными огоньками зелёные и розовые стёкла на верандах. Было очень тихо. Лишь чуть слышно шелестели опавшие листья под лёгкими шагами Ксанты. Пахло осенним лесом. Это был удивительный запах горьковатой свежести, прелых листьев, грибов и хвои и ещё чего-то, почти неуловимого, но странно знакомого и волнующего…

«Ксанта, Бука, Фома и я»