Цитаты из книги Чемодан

Интеллигентность мне вредила, еще когда я занимался боксом.

Затем врач спросил: – Чем это вас саданули – кирпичиной? – Ботинком, – говорю. Врач уточнил: – Наверное, скороходовским ботинком? И добавил: – Когда же мы научимся выпускать изящную советскую обувь?!..

- Товарищи воины! Сегодня мы обсуждаем персональное дело рядового Чурилина. Рядовой Чурилин вместе с ефрейтором Довлатовым был послан на ответственное задание. В пути рядовой Чурилин упился, как зюзя, и начал совершать безответственные действия. В результате было нанесено увечье ефрейтору Довлатову, кстати, такому же, извиняюсь, мудозвону... Хоть бы зэка постыдились...

Домработнице следовало бы любить меня. Любить как социально близкого. Симпатизировать мне как разночинцу. В действительности же слуги любят ненавистных хозяев гораздо больше, чем кажется. И уж конечно, больше, чем себя.

До чего же ты красив, злодей!

Ведь другу можно позвонить и без особой нужды.

"Я заметил - когда человек влюблён и у него долги, то предметом разговоров становится его моральный облик."

Ее жизнь проходила как будто на экране телевизора. Менялись кадры, лица, голоса, добро и зло спешили в одной упряжке. А моя любимая, поглядывая в сторону экрана, занималась более важными делами…

При этом Шлиппенбах без конца занимал деньги у сослуживцев и возвращал их неохотно. Список кредиторов растянулся в его журналистском блокноте на два листа. Когда ему напоминали о долге, Шлиппенбах угрожающе восклицал:

— Будешь надоедать — вычеркну тебя из списка!..

— Тоска, — жаловался Шлиппенбах, — и выпить нечего. Лежу тут на диване в одиночестве, с женой…

... красивее быть в долгу перед государством, чем одалживать у знакомых

А теперь представьте себе выразительную картину. Впереди, рыдая, идет чекист. Дальше - ненормальный зэк с пистолетом. И замыкает шествие ефрейтор с окровавленной повязкой на голове.

Про Леже.

Возле прилавка люди теснились один к другому. Далее толпа постепенно редела. В конце она распадалась на десяток хмурых замкнутых фигур. Мужчины были в серых пиджаках и телогрейках. Они держались строго и равнодушно, как у посторонней могилы. ... Достигнув цели, люди отходили в сторону, предвкушая блаженство. На газон летела серая пена. Каждый нёс в себе маленький личный пожар. Потушив его, люди оживали, закуривали, искали случая начать беседу.

Я убедился, что любая мысль влюблённого бедняка - преступна.

Возражать не имело смысла, но я, конечно, возразил

- Так что - звоните.

• Непременно.
• Вы помните мой номер телефона?
• К сожалению, нет.

Он был в элегантном костюме, при галстуке. Усы его переходили в низкие бакенбарды. На запястье висела миниатюрная кожаная сумочка. Скажу, забегая вперед, что незнакомец был шпионом. Просто мы об этом не догадывались. Мы решили, что он из Прибалтики. Всех элегантных мужчин у нас почему-то считали латышами.

Назавтра я думал, что мой приятель обманет. Но Фред всего лишь опоздал.