
Электронная
259.9 ₽208 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Знала, что мне не понравится. В школе нам, помнится, что Бунина, что Солженицына преподносили как политических мучеников. Авторитет школы в моих глазах был очень силён, поэтому я долго обманывалась в своих суждениях об этих личностях. Теперь, когда читаю, кем был Солженицын и кого поддерживал Бунин, восприятие меняется прямо на глазах.
Очень сложно поймать здесь самого Бунина за руку и оценить как-то его взгляды на происходящее из этих дневниковых записей – часто он цитирует других людей. Ох уж эти ожидания "спасительных" немцев, которые вот-вот будут в Москве и, несомненно, наведут порядок! Ох уж упования на Колчака с одной стороны и финнов – с другой!
Не могут привлечь внимание отношение Бунина к другим коллегам по литературному цеху – он восхищается Шмелёвым, тем самым, у которого при новости нападения Гитлера на СССР «билось сердце радостью несказанной». Брюсов, Горький, Блок, Северянин, Белый – это разврат русской литературы по мнению Бунина.
Но самое мерзкое в этой книге – это отношение к людям. Человек автору противен. Удивили положительные рецензии на эту книгу. Те, кто это пишет, похоже, не понимают, что все эти «старики с идиотской улыбкой», «ругающиеся бабы», «солдаты в неопрятных шинелях», «с*ки», «нахальные рабочие» - это ваши деды, родители, а теперь – это вы. Такими их вас видел бы Бунин и сегодня, даже если вы одеты чуть аккуратней и ведёте себя чуть вежливей. Зато как над этим всем возвышается породистый дворянин с евангелием в руках!
Возможен ли путь в прекрасное с таким отношением к человеку? Возможно ли повести страну к прогрессу, если в её народе ты видишь только тёмную грязную массу?
Слухи здесь собраны самые нелепые, в основном о спасении откуда-то из-за рубежа – немцы, финны, Европа, которая якобы не даст России пасть, что Ленин ненастоящий, что большевики на самом деле хотят восстановить монархию и т.п. Осмелюсь предположить, что этот сборник мифотворчества действительно автору близок и ему хотелось бы верить во все услышанные глупости.
Эти дневники убедили меня в двух вещах : близорукости автора и его ненависти не только к своей стране и её людям, но и к самому себе. Абсолютно не жаль, что такие люди покинули Россию, она выстояла и без них, выстоит и впредь.
Важное дополнение в связи с рем, что под рецензией стал бесноваться Солжениценский кружок, оставляя хамские комментарии:
Уважаемые пустые профиля, мимимишные аниме-аватарки, и прочие, прочитавшие менее 300 книг и не написавшие ни одной рецензии, если вы не согласны с моим отзывом на эту книгу Бунина, то просто пройдите мимо. Всё, чего вы добьётесь, - это удаление вашего комментария без продолжения дискуссий. Уважайте чужое мнение. Надеюсь на ваше понимание, и всего доброго!

В рассказе нет ничего мистического, но у меня от него мурашки по коже, какая-то тревога.. надо же каким сильным воздействием может обладать слово человека, в данном случае Бунина. Настолько проникает куда-то в мозг и душу.
Жил умнейший и образованнейший человек - помещик Хвощинский и полюбил он свою крепостную Лушку. Лушка родила сына и умерла, никто уже не помнит почему и как, но говорят утопилась... Со дня смерти Лушки Хвощиснского как подменили. Он переселился в комнату Лушки, практически ее не покидал и все, что происходило в мире связывал со своей возлюбленной. Гром гремит - Лушка ругается, солнце светит ярко - Лушка радуется, карета перевернулась - Лушка чем-то разгневана и т.п... ну как умный человек может в такое верить и почему резко стал затворником??
Именно об этой метаморфозе рассуждает Ивлев, который приехал в родные места, заглянул к помещику, узнал, что тот умер и познакомился с его уже взрослым сыном. Под предлогом купить книги из библиотеки Хвощинского Ивлев попадает в его комнату и впервые видит книгу "Грамматика любви". Хвощинский читал и перечитывал ее, делал на полях заметки..
Так что же такое любовь - великое испытание или великий подарок. Всем ли нам дано ее испытать? Бунин не дает ответа на вопросы, мы каждый сам себе на них ответим.. или нет. Хвощинский любил и тосковал или понимал, что в чем-то перед Лушкой виноват? Он сошел с ума или же просто был верен своей Лушке? Я не знаю, но даже погода в рассказе мрачная и пасмурная, как и сама история для меня. Она не о светлой любви, от нее как-то тоскливо.. Пожалуй на этом я остановлюсь.

Люблю читать осенью осенние книги)
В холодное осеннее ненастье, на одной из больших тульских дорог, залитой дождями и изрезанной многими черными колеями, к длинной избе, в одной связи которой была казенная почтовая станция, а в другой частная горница, где можно было отдохнуть или переночевать, пообедать или спросить самовар, подкатил закиданный грязью тарантас с полуподнятым верхом...
Погружение в ткань повествования еще больше + огромный писательский талант И. Бунина и вот ты уже находишься в горнице невольным свидетелем встречи двух давних знакомых, Надежды и Его Превосходительства Николая Алексеевича. И сразу становится понятно, что эти двое любили друг друга, когда-то давно, очень давно, лет 30 тому назад, любили словно в прошлой жизни.
Грустно-щемящее чувство от строк рассказа, когда выясняется, что прошла целая жизнь, а они так и не были счастливы (ни поодиночке, ни вместе...) И насколько разный взгляд на любовь у мужчины и у женщины, это тоже нам покажет со всей выразительностью автор. Любить до ненависти, до дрожи, не прощая, не вспоминая, любить одного мужчину 30 лет (!), даже будучи разлученной с ним. Похоже на жертву - только вот для чего и для кого, бессмысленную по сути жертву, ведь молодость и прошедшие дни в тоске по невозможной (безответной) любви не вернешь. Да и жизнь не отмотаешь назад...И мужской взгляд, отчего-то вспоминающий лишь физическую красоту любимой некогда женщины, не ее душевные качества, нет...
— Ведь не могла же ты любить меня весь век!
— Значит, могла. Сколько ни проходило времени, все одним жила. Знала, что давно вас нет прежнего, что для вас словно ничего и не было, а вот... Поздно теперь укорять, а ведь, правда, очень бессердечно вы меня бросили, — сколько раз я хотела руки на себя наложить от обиды от одной, уж не говоря обо всем прочем. Ведь было время, Николай Алексеевич, когда я вас Николенькой звала, а вы меня — помните как? И все стихи мне изволили читать про всякие «темные аллеи», — прибавила она с недоброй улыбкой.
— Ах, как хороша ты была! — сказал он, качая головой. — Как горяча, как прекрасна! Какой стан, какие глаза! Помнишь, как на тебя все заглядывались?
— Помню, сударь. Были и вы отменно хороши. И ведь это вам отдала я свою красоту, свою горячку. Как же можно такое забыть.
— А! Все проходит. Все забывается.
— Все проходит, да не все забывается.
И встреча получилась такая же горькая, бессмысленная, несуразная и ненужная (да лучше бы ее и вовсе не было...), оставившая лишь в душе непонятный осадок и ничего не прояснившая. Ни для нее, ни для него. Как тут не вспомнить Вознесенского: Не возвращайтесь к былым возлюбленным, былых возлюбленных на свете нет...Ни к чему бередить душу тяжелыми воспоминаниями, надо жить дальше...
Прекрасный, как впрочем, и всегда у Бунина язык, тонкий психологизм и потрясающая правда жизни....5/5
«Да, пеняй на себя. Да, конечно, лучшие минуты. И не лучшие, а истинно волшебные! „Кругом шиповник алый цвел, стояли темных лип аллеи...“ Но, боже мой, что же было бы дальше? Что, если бы я не бросил ее? Какой вздор! Эта самая Надежда не содержательница постоялой горницы, а моя жена, хозяйка моего петербургского дома, мать моих детей?» И, закрывая глаза, качал головой.

- А! Все проходит. Все забывается.

Он искал ее в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день по приезде в Сочи он купался утром в море, потом брился, надел чистое белье, белоснежный китель, позавтракал в своей гостинице на террасе ресторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с шартрезом, не спеша выкурил сигару. Возвратясь в свой номер, он лег на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов.

Как дико, страшно всё будничное, обычное, когда сердце поражено, — да, поражено, он теперь понимал это, — этим страшным «солнечным ударом», слишком большой любовью, слишком большим счастьем!
















Другие издания
