Санный путь

Сибирь. Деревня Крутые Луки.
Война закончилась и тут бы жить да жить, но пришли коллективизация и раскулачивание.
С амбаров зерно собрали, мужиков в колхоз забирают. И все добровольно-принудительно.
Один из мужиков, Александр Ударцев, поджигает амбар, где общее собранное зерно было, и убегает, бросив жену и трех детей на милость толпы.
Большую часть зерна успевают спасти. И немаловажную роль в этом сыграл Степан Чаузов, именно он не побоялся первым полезть чуть ли не огонь, а уж за ним и остальные мужики.
И именно Степан Чаузов остановил расправу над оставшейся в деревне семьей Ударцева.
И именно жена Степана Чаузова - Клашка, привела Ольгу Ударцеву с детьми в свой дом и Степан принял их, не прогнал.
И в итоге, кого, как вы думаете, из деревни за болота выслали? Правильно, Степана Чаузова с семьей. Из-за того, что не прогнулся, не отдал последние портки, последний пуд зерна...
Как рассказ эта история была бы интереснее, ну или в другом исполнении , но в этом виде - еле прочитала. Скучно.

Крепкая сибирская деревня Крутые Луки жила по старинке и в общем-то процветала до начала революционных событий. Многие из деревенских не были ни идейными коммунистами, ни сторонниками Колчака, но им всё же пришлось принять какую-то из сторон.

А кончилась война - другая напасть, какая-то непонятная коллективизация. Собственно этой тематике и посвящена повесть. Степан Чаузов, хороший человек и хозяйственный, рукастый мужик, отправляется в ссылку, став одной из жертв, говоря языком советских газет, перегибов на местах. Стоит отметить, что, видимо, и в СССР были писатели, которым позволялось не во всю глотку орать "УРА!", и безусловно Залыгин был в их числе. Иначе так много рассуждений с точки зрения крестьянина просто не пропустила бы цензура.

Но в целом всё равно получилось довольно стандарное советское произведение про колхоз. С ощущением в конце, что чего-то недосказали...

А чтобы и у рецензии не получилось "недосказанной концовки" - минутка юмора, которого, кстати, в повести практически нет.

Часто можно встретить, что Сергея Залыгина относят к писателям-деревенщикам. Хоть у писателя
много произведений, сюжет которых развивается в деревне. Но его трудно назвать классическим
деревенщиком. Залыгин много внимания в своих произведениях уделяет историческим фактам. Да и
среди его произведений есть не только деревенская проза.

"На Иртыше" - это небольшая повесть о коллективизации в сибирской деревне. Аресты и выселка
кулаков. Писатель явно на стороне раскулаченных. Ведь именно кулаки - та самая тягловая сила,
это самые работящие крестьяне и знающие как настроить рабочий процесс. Заботятся о личном
хозяйстве, о будущем земли простые мужики. "Мужик – он земле хозяин", например, такие, как
Чаузов. Но именно от таких мужиков и избавлялись.

Надо сказать, что очень необычно видеть произведение, где подсвечены негативные стороны
коллективизации. Да еще и вышедшее в советское время (1965). Хотя, Залыгин всю жизнь оставался беспартийным. И, будучи не ангажированным партией, ясно показывает государственную машину, действие которой идет вразрез со здравым смыслом.

Несмотря на очевидную симпатию Чаузову, в повести Залыгина нет главного героя. Персонажей много,
но главного нет. Практически любого человека можно убрать из повести и ничего не поменяется.
Человека - можно, а вот Иртыш... Нет, без Иртыша повести не будет.

На это указывает и сам автор, размещая этот топоним в название. "На Иртыше" - не единственное
название, которое использует Сергей Залыгин для своих произведений.

Несмотря на общий посыл книги - пагубная коллективизация и борьба с кулаками - Чаузова сложно назвать именно кулаком. Весь конфликт разворачивается из-за отказа Чаусова отдать колхозу личные семена. Если он так сделает, то его семья останется без куска хлеба. Этот отказ и послужил причиной признать его кулаком и выселить из деревни.

Залыгин без каких-то украшательств показывает всё безразличие, с которым государство относится к каждому в отдельности человеку, да и ко всем сразу. Повесть начинается с конфликта другого члена колхоза (Ударцева) с начальником.у Ударцева отобрали зерно. В отместку он спалил колхозный амбар.

Чаузов в конце уезжает. И это символичный момент. Между двумя враждующими мирами не может быть компромисса.

Но не обошлось и без ложки дёгтя. Язык повести ужасен. Попытка стилизации под народную речь выглядит очень неуместной. Продираться через ломаный язык было сложно.

Повесть начинается с трагедии. Горит амбар с зерном, которое хранилось до предстоящей посевной. Виновника нашли и наказали сразу. Им оказался “кулак”, у которого ранее большую часть зерна и изъяли. Собрались всем миром и уничтожили дом “кулака-негодяя”. И осталась его семья без крова, без еды. Кому лучше сделали непонятно. Только известно, что гусь свинье не товарищ.

И как оказалось, только дай власть в руки крестьянскому, обиженному мужику, так пойдет он “головы рубить” направо и налево. И своим же рубить будет. Тем, кто чуть успешнее оказался тебя и немного преуспел. И бывало же совсем на чуть чуть.

Следующей жертвой был избран тот, кто семью бездомную приютил. Ибо нечего при новой власти слабину давать и жалеть зажиточных. Они в своих бедах сами виноваты. Жадные оказались ,а в колхозах все общее.

Так вот и задумаешься, кто прав, а кто виноват. Только известное же дело, что новая власть строится не на меху и пуху, а на крови и костях.

Повесть Сергея Залыгина "На Иртыше" описывает процесс создания колхозов. Идёт 1931 год, в деревне Крутые Луки создан колхоз. Люди задаются вопросом, как они будут дальше жить, как хозяйствовать.
Главный герой - Степан Чаузов. В начале повести он тушит пожар в колхозном амбаре, спасает зерно. А уже в конце произведения Степана и его семью раскулачивают и высылают за болото. Причем между этими событиями прошло несколько дней.
Книга мне не очень понравилась, но повесть хорошо иллюстрирует то время, поэтому, безусловно, заслуживает прочтения.

Довольно сложную повесть выбрала я для знакомства с Омской областью в рамках проекта "Читаем Россию". Сложным оказался и язык произведения, и тема.
Итак, на дворе март 1931 года. Место действия повести - село Крутые Луки, что стоит на берегу Иртыша.
Начинается произведение довольно жутковато. И дело здесь не только в пожаре, ночью охватившем амбар с хранящимся там колхозным зерном. Жутко стало уже после пожара, когда толпа мужиков, кое-как спасших от огня часть семян, направилась к дому поджигателя, которым оказался Александр Ударцев, вывела оттуда всех живущих (старика да малую девчонку, сам виновник пожара сбежал) и скинула ветхую избёнку с яра, на самом краю которого та ютилась.
Одним из самых бесстрашных на пожаре оказался Степа Чаузов, очень уважаемый на селе мужик. Он же был и среди толпы, что разрушила дом Ударцева. Каково же было удивление Степана, когда, придя вечером домой, он обнаружил что его жена Клавдия приютила супругу Ударцева с ребятишками. Посмотрел косо, но не прогнал никого.
А вскоре в село приехал следователь...
Я не буду писать, чем закончилось это произведение, отмечу лишь, что завершение истории оказалось довольно трагичным. Мне понравилось, что автор уделил много внимания описанию быта и жизни деревни того времени. Вот, например, как описано находящееся недалеко местечко под названием Лисьи Ямки.

Интересны и размышления деревенских мужичков о самых разных вещах на свете. О самих мужичках:

• Мужик, он покуда живой — хозяйствовать должон. Врозь ли, миром ли, какая бы ни была напасть — он у хлеба. Пахать-сеять на другой год не отложишь, по гудку хлеба не вырастишь. Заря занялась — вот тебе гудок. День-то, попы сказывали, божий, а хлеб-то мужицкий. Другого хлеба покамест никто не выдумал.

Или о женской судьбинушке:

Героев в произведении немного, автор постарался наделить каждого своими индивидуальными чертами, поэтому следить за развитием сюжета было довольно интересно. Очень мне понравился главный герой, Степан Чаузов, своей рассудительностью, открытостью и неумением лгать, изворачиваться, выискивая в каждой ситуации выгоду. И главный вопрос, на который Степан так и не нашёл ответа, остаётся, увы, актуальным уже много-много лет...

К прочтению рекомендую.

1931 год. Март. Сибирское село Крутые Луки. Коллективизация практически завершена, то есть почти все жители села вступили в колхоз. Но каждый вечер до позднего часу светятся окна в колхозной конторе, собирались там мужики и "без конца судили и рядили об одном деле и о другом. Но все равно еще и на следующую ночь оставалось о чем судить и рядить..."

Веками складывавшееся осмысление жизни, в которой крепкий, самостоятельный мужик, добившийся честным трудом достатка, был обществом уважаем, теперь требует пересмотра. Что должно следовать за обобществлением имущества и земли, что есть коллективный труд, "как эту коллективность осуществить практически, как ее организовать". Начало процесса преобразования крестьянской жизни. Но не постепенное ее изменение, а ломка - ломка экономическая, а главное и самое трудное и больное - ломка психологическая.

Небольшая по объему повесть требует внимательного, неспешного и вдумчивого чтения. Драматическое начало и не менее драматический конец соединены повествованием, наполненным размышлениями героев о новом мироустройстве, о достоинстве человека, о цене его труда, об отношениях между людьми. Это честно написанная книга.

Это слова самого С. П. Залыгина. Он знает то, о чем пишет. Он это видел - в 1932 году, закончив Барнаульский сельхозтехникум, он был отправлен на работу в Хакасию. Он был внутри этого сложного, а иногда и трагического процесса "решительной переделки" крестьянской жизни.

Написана книга спустя 30 лет - в 1963 году. В аннотации к изданию 1965 года сказано:

И в этом плане книга имеет второй исторический контекст - как одно из произведений времен "оттепели", не утратившее своей художественной ценности и сейчас.

Небольшая повесть о коллективизации в сибирской деревне в 30-е годы XX века. Показано как власти арестовывают, высылают кулаков, "неугодных" или просто "чтобы выслать". Но оказывается, что эти кулаки и есть "соль земли", самые работящие крестьяне, которые усердно работают, "чтобы хороши жить". Не удивлюсь, если "за болотом" (куда ссылали неугодных) образовался настоящий крепкий колхоз, в отличие от оставшегося "идейного".
Книга прочитана в рамках акции "Читаем Россию" - ничего об области я не узнала, путешествие не получилось.