Цитаты из книги Избранное

Да каких ты это людей знала, что им только дверью к женщине и дорога? Мне что к тебе, что от тебя - везде двери.

– Они, – говорит, – необразованные люди, думают, что это легко такую обязанность несть, чтобы вечно пить и рюмкою закусывать? Это очень трудное, братец, призвание, и для многих даже совсем невозможное; но я свою натуру приучил, потому что вижу, что свое надо отбыть, и несу.

– Ей-богу! «Здравствуй, – говорит, – мерзавка!» Хотела я ей тут-то было сказать: не мерзавь, мол, матушка, сама ты нынче мерзавка, да подумала, что лакей-то этот за нею, и зонтик у него большой в руках, так уж проходи, думаю, налево, французская королева.

Стала Домна Платоновна смекать во все стороны и проникать всюду. Пошло это у неё так, что не проникнуть куда бы то ни было Домне Платоновне было даже невозможно <...> ну, одним словом, прелесть дама. А лицо! - само смиренство и благочестие. Лицом своим Домна Платоновна умела владеть, как ей угодно. -Без этого, - говорила она, - никак в нашем деле невозможно: надо виду не показать, что ты Ананья или каналья.

Домна Платоновна росту невысокого, и даже очень невысокого, а скорее совсем низенькая, но всем она показывается человеком крупным. Этот оптический обман происходит оттого, что Домна Платоновна, как говорят, впоперек себя шире, и чем вверх не доросла, тем вширь берет.

В этих адских, душу раздирающих звуках, которые довершают весь ужас картины, звучат советы жены библейского Иова: «Прокляни день твоего рождения и умри».

Ни одного слова я более отцу Памве не сказал, да и что бы я мог ему сказать: согруби ему – он благословит, прибей его – он в землю поклонится, неодолим сей человек с таким смирением!

Обращение с женою у Александра Афанасьевича было самое простое, но своеобразное: он ей говорил «ты», а она ему «вы»; он звал ее «баба», а она его Александр Афанасьевич; она ему служила, а он был ее господин; когда он с нею заговаривал, она отвечала, — когда он молчал, она не смела спрашивать. За столом он сидел, а она подавала, но ложе у них было общее, и, вероятно, это было причиною, что у них появился плод супружества.

На первом привале она спокойно подошла к Сергею, прошептала «подлец» и неожиданно плюнула ему прямо в глаза.

– Вы женились? – Взял девку, так, стало быть, женился.

Но когда же у дам бывают другие виноватые, кроме мужей?

По привычке детства я был к старшим почтителен - особенно к таким, которые известны и митрополиту, и губернаторам.

Вас, я так рассуждаю, целый день на руках носить надо - и то не уморишься, а только за удовольствие это будешь для себя чувствовать.

Гений лет не имеет – он преодолевает все, что останавливает обыкновенные умы.

- Позвольте, однако, спросить вас: почему вы их всех так называете "Кольками" да "Наташками"?

• А это по-татарски. У них если взрослый русский человек - так Иван, а женщина - Наташа, а мальчиков они Кольками кличут...

Дядя еще веселее рассмеялся. — Эх вы, — говорит, — вороны-сударыни, купчихи орловские! У вас и город-то не то город, не то пожарище — ни на что не похож, и сами-то вы в нем все как копчушки в коробке заглохли! Нет, далеко вам до нашего Ельца, даром что вы губернские. Наш Елец хоть уезд-городок, да Москвы уголок, а у вас что и есть хорошего, так вы и то ценить не можете. Вот мы это-то самое у вас и отберем.