Гений места

При чтении вспомнилась раннеперестроечная фраза "Хватит смотреть на мир глазами Сенкевича!" Читая подобные книги, действительно смотришь на мир глазами их автора. А вот сейчас подумалось: если литература, как и всякий продукт творчества, является отражением или даже моделью мира, в котором мы живем, то и чтение любой книги - получение той или иной информации об этом мире не непосредственно из него, а "из вторых рук", взгляд через чужой взгляд. Но основное постижение жизни в этом мире происходит через саму жизнь и литературная составляющая информации ложится на уже имеющиеся в сознании представления. И восприятие книги часто определяется тем, насколько модель автора близка твоей внутренней модели.
Вернусь к книге. Читается легко, написано доступно, в рассчете на "широкий круг читателей". (Но все же, наверное, из разряда "тех, кому интересно"). Автор рассказывает о тех местах и тех людях, которые им любимы, устанавливая связь "среды обитания" и личности, прослеживая влияние Места на Творчество и преобразование Места как результат деятельности в нем Творческой Личности. Выбор героев определен личным интересом и пристрастием, поэтому рассказ о них, несмотря на легкость стиля изложения, достаточно информативен и уважителен, чувствуется огромный запас знаний автора в гуманитарной области и сила его мышления, позволяющая устанавливать иногда совсем не очевидные связи и выстраивать текст емко и образно. Иногда возникает желание подвести итог прочитанной главе и сформулировать в стиле автора ее смысл (в собственном восприятии). Так после знакомства с Дублином Джойса и Лондоном Конан Дойла возникло: "Джойс - путеводитель по Дублину, Дойл - путеводитель по эпохе".
Что мешало при чтении? Ощущение благополучности, некой "сытости" жизни автора вне страны, где родился. Без осуждения, в какой-то степени с пониманием. Не пытаюсь вникнуть в причины эмиграции (или просто отъезда?). Но всегда вспоминаю Ахматову:

Видно, что автор - человек эрудированный, и своей эрудицией очень гордится.
О некоторых городах он рассказывает так, что хочется немедленно туда поехать (Рим, Сан-Франциско, Венеция), но другие для меня остались как бы обезличенными (Афины, Лос-Анджелес) - гений места заслоняет само место.
Из книги можно узнать много нового из самых разных областей - история, литературоведение, живопись, кулинария, архитектура, быт и культура описываемых стран. Это всё никак не структурировано и льётся на читателя одним сплошным потоком, перемешиваясь с историями из жизни самом автора, крепкими словечками и малоприятными подробностями. (Вроде только что рассуждали о греческой драматургии, а вот уже размышляем, почему древние греки подтирались камушками).
Но яркие мысли, образный язык и неожиданные выводы делают книгу весьма занимательной.

Связь города и человека – удивительная вещь. Иногда незримая и еле уловимая, иногда воплощенная материально и потрясающе реалистичная. Прожив всю жизнь в одном городе, я даже представить себе не могу насколько он врос в меня и определяет мой образ мысли.

Травелог Вайля построен по принципу – Город и его Человек. Каждая глава – сравнение двух городов и двух гениев. «Гений места» - подробный словно путеводитель, глубоко субъективный и очень интересный рассказ от фантастически эрудированного человека. Вообще роль и образ автора в этой книге сложно переоценить. Текст создает яркий образ ироничного, добродушного, гедонистического человека с любознательным пытливым умом и пристальным взглядом на мир.

Читала книгу больше года – так уж вышло. Первые главы пыталась вести читательский дневник и надо сказать: «Гений места» идеально подходит для подобного эксперимента. С дневником пришлось завязать – получался бесконечный панегирик обаянию и интеллекту автора.

Дочитывала книгу с острой печалью и чувством абсолютной невозможности, в свете последних событий, пройти стопами Вайля по всем этим прекрасным городам, увидеть и почувствовать их вкус, восхитится их поэтами, архитекторами, музыкантами, режиссерами и писателями. Окно в мир словно захлопнулось, ручки выкрутили, теперь можно только смотреть на эту жизнь через толстое многокамерное стекло написанных книг и снятых фильмов.

Как и указано в аннотации книги - это весьма необычный гибрид эссе и путеводителя. Каждый город, каждое место показано через призму известных всему миру людей, когда либо там живших.
Например, Лос-Анджелес Петра Вайля ассоциируется в первую очередь с Чарли Чаплином, а Париж - с Александром Дюма. Ритмы Венеции предстают в картинах Карпаччо, а Копенгаген виден сквозь сказки Ганса Христиана Андерсена, великого сказочника.
По моему скромному мнению, прежде чем читать это произведение надо быть весьма начитанным человеком и искушенным путешественником. Не являясь ни тем, ни другим, мне книга далась тяжело. Гораздо интереснее было бы иметь свое мнение о городе, свое впечатление, может быть восторг и сравнить его с образами, созданными автором.
Тем не менее, текст очень насыщенный, многословный. В эрудиции автора нет никаких сомнений. Но вот не зацепило, не случилось той волшебной искры, которая бы увлекла мысль в волшебное путешествие по неизведанным местам. В целом это больше все таки не путеводитель, а рассказы о разных известных людях , лишь изредка перемежающиеся описаниями мест и достопримечательностей самых притягательных мест и городов нашей планеты.

"Гений места" - тесное соседство достопримечательностей, известных жителей и визитёров, местной кухни. Читать на голодный желудок чревато громким урчанием. Хорошо хоть я не люблю рыбу и морепродукты, но так расписано, что аппетит всё равно просыпается и упорно требует тогда хоть чего-то иного.

Несколько почти несвязанных между собой кусочков. В каждом два "гения", география одного или двух городов и личное восприятие автора. Читать статьи подряд трудно, голова забивается и хочется притормозить и отвлечься. Что-то, в силу своего интереса, знания, знакомства, близости суждений - интересней; что-то ещё чуть-чуть и можно сказать, что "тянется". Значительная часть локаций - европейская, Азии и америк почти нет. Бесспорно, что эти путевые заметки в чём-то субъективны, но автору не занимать очарования и сноровки на интересные сопоставления.

Чего не хватает, так это побольше иллюстраций, да ещё цветных. Лично я постоянно искала, как выглядит та или иная картина, как выглядит собор. Возможно, дело в узком кругозоре. Какие-то отрывки (например, про Японию, Андерсена, Чаплина) хотелось постоянно цитировать. Что-то другое уже и не вспомню через месяц. Но общее впечатление от книги положительное. Наверное, идеальный вариант для чтения часик с утра и/или перед сном.

Книга попала ко мне из подборки «Научпоп», поэтому и относиться я к ней собиралась соответственно. Но никакого «науч» здесь нет и близком. «Гений места» - это сборник путевых заметок, приправленных историческими фактами и описаниями места, о котором в данной главе рассказывает автор, и всё это связано с известным творцом, который когда-то там жил. Звучит здорово? Изначально я тоже так подумала.

Проблема вот в чём: Вайль умудрился запихнуть в эту книгу такое количество мест и людей, что голова идёт кругом. В результате он скачет по верхам, а глубины не остаётся никакой. В итоге ты будто бы читаешь сборник студенческих эссе, в которых определённые абзацы подменены личными впечатлениями. Мои преподаватели на таких написали бы «вы уверены?», «источник» и «тема недостаточно развита». И впрямь, некоторые причинно-следственные связи выглядят немного странными без подтверждения, автор цитирует порой людей, которые не имеют никакого отношения ни к творцу, ни к месту, а про глубину тем я уже говорила.

Из того, что резануло вдобавок к этому – советские реалии, прорывающиеся в канву текста. Мне не очень интересно читать о судьбе мальчишки, посмотревшего с друзьями трофейный вестерн и получившего прозвище в честь одного из персонажа, в главе о Чарли Чаплине, и постоянные упоминания шестидесятников и сравнения с ними тоже имеют мало что общего с контекстом.

В общем, для расширения кругозора читать должно быть интересно, но на этом, увы, всё.

Если и стоит о чем-то говорить, то о любви.
Эта любовь - всепоглощающая и яркая - настигла меня внезапно, стихийно, ураганно.
Любовь к Петру Вайлю и его "Гению места".
Пришла я к нему, повторюсь, случайно: в годовом флэшмобе мне рекомендовали одну из его книг, имя автора запомнилось, и при выборе книги в рамках "Книжного путешествия" я наткнулась на него.
"Почему нет?" - подумала я, скачала книгу, приготовилась читать - и...
И узнала. что она есть в аудиоверсии.
Игорь Князев, человек, расцветивший для меня "Дом, в котором". Я готова слушать почти все, что он озвучивает, потому что само звучание его голоса, интонации, тембр - все это успокаивает и будоражит и еще долго отзывается в памяти.
Прекрасный автор и прекрасный чтец погубили меня и мой график работы, чтения и отдыха.

Книга, меж тем, изумительна сама по себе, некий своего рода путеводитель: от города к городу, от художника к писателю, от собора к рынку, от малого к великому. Великолепная наблюдательность, легкость слога, чувство языка, обширный кругозор, отточенность формулировок. А еще ирония и ностальгия. И хотя с некоторыми суждениями и хочется поспорить, книге это не мешает.
Так и гуляешь с автором по площадям, соборам и замкам, смотришь на небо, чувствуешь вкус доброго домашнего вина.
Отдельные главы я прочитываю, отдельные слушаю, а потом еще раз пробегаю взглядом... Некоторые фразы звучат так остро, так раняще, что я - барышня в целом-то бесчувственная, безэмоциональная и так далее - с трудом удерживаю слезы, и это не жалкая сентиментальность, а острое наслаждение красотой.
Вот так, сумбурно, но систематизировать свои чувства мне еще предстоит.

Полный восторг!
В этой книге мне понравилось абсолютно все. И сама идея повествования о городах мира через описание духа этих мест: где-то этот дух воплощается в совокупности характерных деталей (как в пассаже про Рим), где-то genius loci воплотил в себе исторический персонаж (как Андерсен в эссе про Данию). И безупречный язык повествования. И множество интереснейших фактов, разбросанных по книге словно невзначай и без клише "знаете ли Вы, что..."
Эта книга побуждает к путешествиям куда сильнее, чем самый красочный и подробный путеводитель - именно потому, что она не о маршрутах, и не об "обязательном" культурно-историческом минимуме, который должен вынести из путешествия каждый уважающий себя турист. "Гений места" о субъективном восприятии, атмосфере того или иного города. И это субъективное восприятие Вайля настолько богатое и увлекательное, что не терпится скорее побывать во всех перечисленных в книге городах и странах, чтобы сформировать свое собственное.

Отличная книга!
Как-то так сложилось, что при моей огромной любви к путешествиям, мне попадались до сих пор только типичные туристические путеводители и страноведческие книги. Но книга Вайля одновременно является путеводителем по двум мирам - географии и искусства. И это просто потрясающе! Петр Вайль словно случайный спутник-интеллектуал рассказывает о разном. Эти сведения никак не систематизированы, некоторые из них общеизвестны, другие неизвестны мне, а третьи и вовсе являются его личным мнением. Но все вместе рождает очень интересную книгу, которая снова вызывает желание собрать чемоданы, наметить маршруты и отправиться в путь. Тем более, что я бывала всего в нескольких городах, из тех, что так прекрасно описывает Вайль.

Флэшмоб 2013: 11/15

когда-то я подарил знакомому книгу Петра Вайля "Гений места"... Тогда я успел ее немного почитать и мне не понравилось - показалось поверхностным и претенциозным.

Сейчас я попробовал ее снова почитать...
В этих очерках есть иногда точные наблюдения и забавные факты, но все это подано с большим стилистическим самолюбованием и с таким махровым журналистским постмодернизмом, то есть постмодернизмом в самой попсовой версии - да начиная уже с названия "Гений места", которое кокетливо обыгрывает разные значения этого словосочетания и еще ссылается на знаменитую книгу Анциферова "Душа Петербурга"...
Претенциозность ощутима и в некоторой фиксации на самом себе. Меня почему-то оттолкнули какие-то личные откровения и лирические отступления, которые по идее должны расположить и увлечь. Например:

"Ничего не поделать: нельзя писать о Нью-Йорке с той же степенью спокойного отстранения, как о Мехико, Руане или Киото. Даже с тем управляемым волнением, как о Севилье, Париже, Риме. Существуют четыре города, от которых никуда не деться. Рига, где родился и вырос. Венеция, где хотел бы стареть и умереть. Москва - столица языка, которым владею.
Нью-Йорк, куда приехал в первые дни 1978 и давно перестал вступать о нем в споры. Шекспир, Эверест, Пушкин, Амазонка, Пеле, Нью-Йорк - их первенство в своих областях обсуждать можно, но нелепо. Есть Нью-Йорк - и есть все
остальные города мира."

Такие внезапные лирические откровения - да еще и в сочетании с курьезными максимами - хорошо подходят обычно как заметки на полях чего-то еще... а тут я не заметил чего-то еще, одни поля.

Или вот из эссе про Малера и Вену:
" 28 января 1996 года после обеда в своей пражской квартире я лежал на диване и слушал музыку. В тот день - Седьмую Малера. Во время четвертой части, Nachtmusik, Ноктюрна - тут помню мельчайшие детали - в комнату вошла жена и что-то страшно сказала. Огромный по-малеровски оркестр - это был Нью-Йоркский филармонический под управлением Бернстайна - гремел, и я ничего не услышал. Но - понял. Но - понимать не захотел. Однако нажал кнопку "пауза" на черной коробочке, и второй возглас жены, старавшейся перекрыть
музыку, раздался воплем в полной тишине: "Иосиф умер!"
Так Малер, чья симфония за 88 лет до того дебютировала в Праге, вернулся в этот город и с помощью Бернстайна, записавшего Седьмую в Нью-Йорке в те дни, когда Бродский грузил навоз в Норинской, приглушил ноктюрном нью-йоркскую новость. Важное в жизни рифмуется куда чаще, чем хотелось бы.."

Где там Малер? Где там Вена? даже где мимоходом упомянутый умерший Бродский? Зато сколько пафоса в стиле что просто тошно: я, страшноговорящая жена, диван и Бернстайн... такой дурной вариант Набокова..
(еще и броская аллюзия на Бродского "в жизни рифмуется...")

Ну и многое мне кажется очень тенденциозном по содержанию - какая-то смесь "поражающих своей точностью афоризмов" с банальностью... судьбы авторов и их творчество практически никак не раскрываются - наоборот сложными и броскими предложениями описываются какие-то детали их личной жизни. Проводятся не всегда понятные и нужные параллели, которые в первую очередь вызывают мысли об "эрудиции автора..."

В эссе которое никак не касается ни Онегина, ни Пушкина, ни Чакойвского: "Верди сильно откорректировал Шекспира (как Чайковский "Евгения
Онегина")."

Или вот сколько громких заявлений на один абзац - а по существу либо общие места, банальности, либо просто сомнительные тезисы:

"Сочетание трагедии и комедии дано было Моцарту - в "Дон Жуане", в"Свадьбе Фигаро", особенно в "Cosi fan tutte". Верди обладал иным даром - несмешного, а веселого. Это разница - Зощенко смешон, Пушкин весел. Верди захватывает и тащит, так что спохватываешься и таращишься только потом:опять зарезали, а ты и не заметил, как не заметил, сколько горя и крови в "Онегине" за развеселым полетом музыки стиха. Поэтому "Фальстаф" для Верди - не экзотика, а логическое завершение пути: после полувекового сочинения трагедий написать комедию в возрасте 80 лет - это и есть явление мудрости. Вагнер начисто был лишен чувства и смешного, и веселого. Именно потому он обречен быть художником не массовым, а культовым."

Так бывает ,когда человек много знает, ему может казаться, что все со всем можно связать, особенно на письме, особенно если он склонен подпадать под обаяние стиля (особенно собственного стиля) - и вот он написал и уже кажется, что все так и есть.

Не всегда понятно, почему выбраны именно эти люди для этого города. Это его дело, кого выбирать, но ведь должно быть понятно почему он выбрал.

А выбрать в эссе такого жанра Шекспира для сопоставления с Вероной просто уже вульгарнейший вариант - очевидно, что он сделал это намеренно и эта очевидность меня просто коробит, уж совсем за дурака держит....

Кроме того стилистически это еще и напоминает сильно концентрированную прозу Бродского. Иногда прямо очень сильно. " Да и память не поспевает за хрусталиком: картинки ускользают."
Постоянные превосходные степени с обязательным "наверное" и "может быть", которое здесь спокойно можно поменять на "безусловно" и "без сомнения" ))) - "Опера "Отелло" - может быть, совершеннейшее создание Верди."
"Такое состязание естественно
для города, где прошла мировая премьера лучшей, быть может, оперы в истории
музыки - моцартовского "Дон Жуана"."
"Может быть, лучше всего осознаешь это в Музее игрушек."
"И, может быть, самый важный парадокс -
сложный, непонятный, длинный, немелодичный, скучный Вагнер стал всемирным
китчем."

а по содержанию: ах важный парадокс какой! Во-первых, он не важный, во-вторых не парадокс, в третьих "всемирным китчем" стали в лучшем случае только два-три номера из опер Вагнера...

Не знаю: один мой знакомый считает Вайля таким слегка сумасшедшим веселым самовлюбленным графоманом, который всего нахватался отовсюду и его (моего знакомого) забавляет и чтение и передача по тв, но мне все это показалось скучным и бестолковым.
Мне кажется, чтобы такая эстетика работала нужно чтобы у него уже совсем "крышу снесло", чтобы он не мог остановиться, а он все-таки, по-моему, ловит публику на крючок вполне сознательно.

Тут уж была процитирована фраза
"Если бы русские не ушли из Калифорнии и Аляски, Джека Лондона не было бы. То есть он был бы наш. А так у нас - Шаламов."

Если бы книга хотя бы наполовину была такой же безумной, как эта фраза, то, наверное, я бы смог принять это как что-то вроде нового Гашека, а так у нас - Вайль.