Рецензия на книгу

• 

  Jonah

  17 июня 2013

  когда-то я подарил знакомому книгу Петра Вайля "Гений места"... Тогда я успел ее немного почитать и мне не понравилось - показалось поверхностным и претенциозным.

  Сейчас я попробовал ее снова почитать...
  В этих очерках есть иногда точные наблюдения и забавные факты, но все это подано с большим стилистическим самолюбованием и с таким махровым журналистским постмодернизмом, то есть постмодернизмом в самой попсовой версии - да начиная уже с названия "Гений места", которое кокетливо обыгрывает разные значения этого словосочетания и еще ссылается на знаменитую книгу Анциферова "Душа Петербурга"...
  Претенциозность ощутима и в некоторой фиксации на самом себе. Меня почему-то оттолкнули какие-то личные откровения и лирические отступления, которые по идее должны расположить и увлечь. Например:

  "Ничего не поделать: нельзя писать о Нью-Йорке с той же степенью спокойного отстранения, как о Мехико, Руане или Киото. Даже с тем управляемым волнением, как о Севилье, Париже, Риме. Существуют четыре города, от которых никуда не деться. Рига, где родился и вырос. Венеция, где хотел бы стареть и умереть. Москва - столица языка, которым владею.
  Нью-Йорк, куда приехал в первые дни 1978 и давно перестал вступать о нем в споры. Шекспир, Эверест, Пушкин, Амазонка, Пеле, Нью-Йорк - их первенство в своих областях обсуждать можно, но нелепо. Есть Нью-Йорк - и есть все
  остальные города мира."

  
  Такие внезапные лирические откровения - да еще и в сочетании с курьезными максимами - хорошо подходят обычно как заметки на полях чего-то еще... а тут я не заметил чего-то еще, одни поля.

  Или вот из эссе про Малера и Вену:
  " 28 января 1996 года после обеда в своей пражской квартире я лежал на диване и слушал музыку. В тот день - Седьмую Малера. Во время четвертой части, Nachtmusik, Ноктюрна - тут помню мельчайшие детали - в комнату вошла жена и что-то страшно сказала. Огромный по-малеровски оркестр - это был Нью-Йоркский филармонический под управлением Бернстайна - гремел, и я ничего не услышал. Но - понял. Но - понимать не захотел. Однако нажал кнопку "пауза" на черной коробочке, и второй возглас жены, старавшейся перекрыть
  музыку, раздался воплем в полной тишине: "Иосиф умер!"
  Так Малер, чья симфония за 88 лет до того дебютировала в Праге, вернулся в этот город и с помощью Бернстайна, записавшего Седьмую в Нью-Йорке в те дни, когда Бродский грузил навоз в Норинской, приглушил ноктюрном нью-йоркскую новость. Важное в жизни рифмуется куда чаще, чем хотелось бы.."

  Где там Малер? Где там Вена? даже где мимоходом упомянутый умерший Бродский? Зато сколько пафоса в стиле что просто тошно: я, страшноговорящая жена, диван и Бернстайн... такой дурной вариант Набокова..
  (еще и броская аллюзия на Бродского "в жизни рифмуется...")

  Ну и многое мне кажется очень тенденциозном по содержанию - какая-то смесь "поражающих своей точностью афоризмов" с банальностью... судьбы авторов и их творчество практически никак не раскрываются - наоборот сложными и броскими предложениями описываются какие-то детали их личной жизни. Проводятся не всегда понятные и нужные параллели, которые в первую очередь вызывают мысли об "эрудиции автора..."

  В эссе которое никак не касается ни Онегина, ни Пушкина, ни Чакойвского: "Верди сильно откорректировал Шекспира (как Чайковский "Евгения
  Онегина")."

  Или вот сколько громких заявлений на один абзац - а по существу либо общие места, банальности, либо просто сомнительные тезисы:

  "Сочетание трагедии и комедии дано было Моцарту - в "Дон Жуане", в"Свадьбе Фигаро", особенно в "Cosi fan tutte". Верди обладал иным даром - несмешного, а веселого. Это разница - Зощенко смешон, Пушкин весел. Верди захватывает и тащит, так что спохватываешься и таращишься только потом:опять зарезали, а ты и не заметил, как не заметил, сколько горя и крови в "Онегине" за развеселым полетом музыки стиха. Поэтому "Фальстаф" для Верди - не экзотика, а логическое завершение пути: после полувекового сочинения трагедий написать комедию в возрасте 80 лет - это и есть явление мудрости. Вагнер начисто был лишен чувства и смешного, и веселого. Именно потому он обречен быть художником не массовым, а культовым."

  Так бывает ,когда человек много знает, ему может казаться, что все со всем можно связать, особенно на письме, особенно если он склонен подпадать под обаяние стиля (особенно собственного стиля) - и вот он написал и уже кажется, что все так и есть.

  Не всегда понятно, почему выбраны именно эти люди для этого города. Это его дело, кого выбирать, но ведь должно быть понятно почему он выбрал.

  А выбрать в эссе такого жанра Шекспира для сопоставления с Вероной просто уже вульгарнейший вариант - очевидно, что он сделал это намеренно и эта очевидность меня просто коробит, уж совсем за дурака держит....

  Кроме того стилистически это еще и напоминает сильно концентрированную прозу Бродского. Иногда прямо очень сильно. " Да и память не поспевает за хрусталиком: картинки ускользают."
  Постоянные превосходные степени с обязательным "наверное" и "может быть", которое здесь спокойно можно поменять на "безусловно" и "без сомнения" ))) - "Опера "Отелло" - может быть, совершеннейшее создание Верди."
  "Такое состязание естественно
  для города, где прошла мировая премьера лучшей, быть может, оперы в истории
  музыки - моцартовского "Дон Жуана"."
  "Может быть, лучше всего осознаешь это в Музее игрушек."
  "И, может быть, самый важный парадокс -
  сложный, непонятный, длинный, немелодичный, скучный Вагнер стал всемирным
  китчем."

  а по содержанию: ах важный парадокс какой! Во-первых, он не важный, во-вторых не парадокс, в третьих "всемирным китчем" стали в лучшем случае только два-три номера из опер Вагнера...

  Не знаю: один мой знакомый считает Вайля таким слегка сумасшедшим веселым самовлюбленным графоманом, который всего нахватался отовсюду и его (моего знакомого) забавляет и чтение и передача по тв, но мне все это показалось скучным и бестолковым.
  Мне кажется, чтобы такая эстетика работала нужно чтобы у него уже совсем "крышу снесло", чтобы он не мог остановиться, а он все-таки, по-моему, ловит публику на крючок вполне сознательно.

  Тут уж была процитирована фраза
  "Если бы русские не ушли из Калифорнии и Аляски, Джека Лондона не было бы. То есть он был бы наш. А так у нас - Шаламов."

  Если бы книга хотя бы наполовину была такой же безумной, как эта фраза, то, наверное, я бы смог принять это как что-то вроде нового Гашека, а так у нас - Вайль.

  7 понравилось

  0

  55