А.С.Грибоедов. Письма. )) Копаясь на полках в библиотеке, я внезапно надумала проверить старые советские сборники классики "избранное". Ну, потому что мне тут по случаю попали таких два в руки, и там среди прочего оказались письма! Вот я и думаю - а вдруг и еще где попадется. И вот нашла - письма Грибоедова в его сборнике "Избранное". ))
Сразу скажу, что из всего сборника я только письма и читала... )) "Горе от ума" - читала в школе... и поскольку это одно из немногих произведений русской классики, которые я прочитала за период школьного обучения (и даже критическую статью Гончарова тоже!), то никакого желания читать ее снова у меня не возникает. У меня исключительно сложные отношения с отечественной классикой. )) А письма я люблю читать, да... ))
К сожалению, этих писем здесь было очень мало. (( Так и не поняла - то ли по причине того, что и вообще Грибоедов их немного успел написать, то ли из-за того, что в сборник отобрали только "самое яркое и выразительное". Но это все равно очень интересный материал.
Почувствовать личность автора - как обычно, при систематическом чтении писем - мне не сильно удалось. Слишком их мало. Ну, хорошо, видно, что - человек светский. Изящно и остроумно выражается, упоминает о довольно насыщенной светской жизни. Но, опять же, можно при этом предположить и... глубокое одиночество? Поскольку адресатов писем тоже исключительно мало. Большей частью, это некто Степан Бегичев. Как я уловила - вместе служили в армии, а потом - друзья на всю жизнь. И именно письма к Бегичеву наиболее полные и живые. Очень трогательно - упоминание в одном из писем, как следует из текста - по случаю поздравления с рождением ребенка, что - у меня-то никого нет, так что одни вы у меня на всю жизнь. ("Слышите?! У меня на свете никого, кроме вас..." (с) "Офицеры")
Слегка у меня есть представление, что Булгарин тоже претендовал на тесную дружбу с Грибоедовым и писал об этом (а я не могу все добраться)... Но писем к Булгарину тут нет. Что, впрочем, может ничего и не значить - сборник издавался в советские времена, и Булгарин считался фигурой глубоко одиозной. Так что письма к нему могли и не включить, даже если они и были.
Также интересный момент - относительно темы дипломатической службы Грибоедова и его поездках на Кавказ и Персию - что он тут в письмах упоминает Ермолова. Причем в самых хвалебных выражениях. Судя по всему, Ермолов произвел на Грибоедова неизгладимое впечатление. Это меня удивило. )) В смысле, не то что Ермолов произвел впечатление, это-то понятно - а что вот оно так упоминается в советском сборнике. Полезла искать в комментариях. Обратно удивилась. ))) Здесь Ермолова вдруг подают, как фигуру либеральную, чуть ли не из разряда мятежной оппозиции... в том же роде, что и декабристы... Да вы что, опомнитесь. ))) какая оппозиция и тем более - какой либерализм... )) Да, Ермолов был вечно не в фаворе и в опале, но по всем своим убеждениям был убежденной опорой империи. )) Выражаясь в терминах все той же отечественной либеральной интеллигенции - сатрап и пес режима. )) Ну просто очень странно, с чего вдруг его в этом сборнике решили подать именно в таком ключе.
Кстати, говоря о Ермолове - одно из писем заставило меня задуматься. В нем Грибоедов рассказывает, как он наблюдал во время своей очередной поездке на Кавказ, что одного из горских князей, подозреваемых в мятеже - ну, точнее, не подозреваемых, это я по привычке юридически формулирую, так-то там абсолютно точно знали, что он участвовал - жестоко убили на глазах у отца. Отец как раз числился в законопослушных и никогда ни в чем таком не участвовал. Они вдвоем приехали в крепость, видимо, отец рассчитывал договориться и урегулировать вопрос... Жесть, конечно. Нет, убивал не лично Ермолов, но это же было при его правлении, и он, в общем, именно такой политики придерживался ("никаких уступок противникам и мятежникам"). И вот я думаю, что такие моменты тоже надо знать... А то, скажем, я читаю Ермолова и подпадаю под влияние его личности - а что тут скажешь, вон даже Грибоедов подпал )) - понимаю его резоны и мотивы... Но у всего этого есть все же и такая сторона.
Ну, также любопытно, что при том, что Грибоедов много раз так высоко отозвался о Ермолове, Ермолов про Грибоедова, в общем-то, ничего не писал. )) Вот этого я так и не поняла - не заметил? не обратил внимания? (да вроде на все обращал) Был недоброжелательно настроен? как-то зашифровал его в письмах или писал обиняками? Ну, тут, конечно, по уму следует обратиться к чтению всяких биографий и исследований... (но это же не наш метод (с) )) )
Что касается творчества, то мне тут подумалось так - возможно, тут все сложилось для Грибоедова трагически... То есть - ну, вот он написал свою гениальную комедию... Стал широко известен во всех аристократических салонах... в театральных кругах... Еще написал какие-то стихи, какие-то пьески... переводил что-то... Все на него смотрели с ожиданием и ожидали новых потрясений. А он не мог! (( В том плане, что есть же разного рода писатели. Одни просто всю жизнь планомерно выдают контент, просто как пчелки - каждое утро - встали, сели за стол, написали столько-то материала. А другие могут что-то написать только в порыве вдохновения. И вот это вдохновение или бывает, или нет (чаще всего - не бывает). Грибоедов принадлежал как раз к этому роду писателей. И это его мучило. Он упоминал в письмах, что ему трудно сосредоточиться, что его отвлекает свет и т.д. даже вплоть до того, что он сомневается, есть ли у него вообще дар к писательству. Но дело как раз в этом - он был не из тех, кто может сидеть и писать регулярно, просто заставляя себя волевым усилием. Не в его случае. Так мне кажется. (( Так что обычные в таких случаях рассуждения, в рамках сложившейся картины Великой Русской Литературы - что вот погиб талант и гений во цвете лет, а сколько бы он еще мог написать и т.д. - в данном случае не совсем в тему. Не факт, что Грибоедов что-то бы еще написал - сравнимое со своей знаменитой комедией. (Хотя, конечно, просто так он не сидел и занятие себе нашел... )
«Прощай, мой друг, пиши… что за мерзость, ничего не знать друг об друге, это только позволительно двум дуракам, как мы с тобою». * «На днях ездил я к Кирхофше гадать об том, что со мною будет; да она не больше меня об этом знает; такой вздор врет, хуже Загоскина комедий». «Ты жалуешься на домашних своих казарменных готентотов; это – участь умных людей, мой милый, большую часть жизни своей проводить с дураками, а какая их бездна у нас! Чуть ли не больше, чем солдат; а этих тьма: здесь все солдаты – и на дороге во всякой деревне, точно завоеванный край». «Вообще везде на станциях остановки; к счастию, мой товарищ – особа прегорячая, бич на смотрителей, хороший малый; я уже уверил его, что быть немцем очень глупая роль на сем свете, и он уже подписывается АмбургЕВ, и вместе со мной немцев ругает наповал, а мне это с руки». «Из Табриза, в начале сентября, я отправился в Чечню к Алексею Петровичу //Ермолову// за новыми наставлениями. Нашел его, как прежде, необыкновенно умным, хотя недружелюбным. Он воюет, мы мир блюдем; если однако везде так мудро учреждены посольства от императора, как наше здесь – полки его опаснее, чем умы его дипломатов». «Сколько я удовольствия лишаюсь от лени! Если бы любезные мне люди от меня имели письма, верно бы отвечали. По крайней мере, я люблю нежиться этим воображением». «Из всего надо пользу получать, и ты из моего письма научись чему-нибудь. Вот тебе арабский стих: Шаруль бело из кана ла садык. Худшая из стран – место, где нет друга». «Вчера я нашел у Паскевича великого князя Н.П. //будущий император Николай I//; это до ценсуры не касается, но чтоб дать понятие, где бываю и кого вижу». «Надеюсь, жду, урезываю, меняю дело на вздор, так что во многих местах моей драматической картины яркие краски совсем пополовели, сержусь и восстановляю стертое, так что, кажется, работе конца не будет; будет же, добьюсь до чего-нибудь; терпение есть азбука всех прочих наук; посмотрим, что бог даст». «Почти три месяца провел в Тавриде, а результат нуль. Ничего не написал. Не знаю, не слишком ли я от себя требую? Умею ли писать? Право, для меня все еще загадка. Что у меня с избытком найдется что сказать – за это ручаюсь, отчего же я нем? Нем как гроб!!» «Верь мне, чудесно всю жизнь свою прокататься на 4-х колесах; кровь волнуется, высокие мысли бродят и мчат далеко за обыкновенные пределы пошлых опытов; воображение свежо, какой-то бурный огонь в душе пылает и не гаснет… Но остановки, отдыхи двухнедельные, двухмесячные для меня пагубны, задремлю, либо завьюсь чужим вихрем, живу не в себе, а в тех людях, которые поминутно со мною, часто же они дураки набитые. Подожду, авось придут в равновесие мои замыслы беспредельные и ограниченные способности». //Ермолов// «Нынче, с тех пор, как мы вместе, я еще более дивлюсь его сложению телесному и нравственному. Беспрестанно сидит и не знает почечуя, окружен глупцами и не глупеет». «Меня слишком лениво посещает вдохновение, теперь о том и помышлять нечего, развлечение беспрестанное; Бегичев в последнем письме утешает меня законом упругости, что пружина, на время сжатая, коль скоро исчезнет препятствие, с большим порывом отпрянет и на свободе сильнее будет действовать, а я полагаю, что у меня дарование вроде мельничного колеса, и коли дать ему волю, так оно вздор замелет». «Жить и не желать ничего, согласись, что это положение незавидно. Ты говоришь мне о таланте; надобно бы вместе с тем иметь всегда охоту им пользоваться, но те промежутки, когда чувствуешь себя пустейшим головою и сердцем, чем прикажешь их наполнить? Люди не часы; кто всегда похож на себя и где найдется книга без противуречий?» * //жене// "Душенька. Завтра мы отправляемся в Тейран... Бесценный друг мой, жаль мне тебя, грустно без тебя как нельзя больше. Теперь я истинно чувствую, что значит любить. Прежде расставался со многими, к которым тоже крепко был привязан, но день, два, неделя - и тоска исчезала, теперь, чем далее от тебя, тем хуже. Потерпим еще несколько, ангел мой, и будем молиться богу, чтобы нам после того никогда более не разлучаться".
63 понравилось
