Апостол Сергей

А вот и правда, из всей пятёрки казнённых мне менее всего знакомы как раз носители двойных фамилий: Бестужев-Рюмин и Муравьёв-Апостол. Настолько менее, что навскидку и вспомнить не сразу смог. Пестель, Рылеев, Каховский — эти пожалуйста, и вот другие — с трудом. Ну и, кроме того, было интересно просто глубже познакомиться с эпохой, с людьми того времени, с их взглядами, интересами, чаяниями и всем прочим.

Дальше...

Что же, с главным героем, Сергеем мы знакомимся с самого детства и постепенно плотнее и глубже проникаем в заботы его многочисленной семьи. И, как водится, конечно в центре внимания автора, и нас, читателей, соответственно, находится именно Сергей. Хотя и многие другие его родственники, сёстры и братья, тоже присутствуют в книге не мимоходом.

А начиналось вся вот эта тайная игра в тайные сообщества и в самом деле просто с игры. Ещё в подростковости создали друзья свой союз и играли в новые земли и в новые общественные отношения.

Ну, а когда началась служба и затем последовала череда войн с участием России и российской армии, то конечно наш герой не остался в стороне и оказывался если не в самом горниле сражений, то всё-таки не на обочине войны, а там, где был службой, долгом и честью востребован. Т.е. труса однозначно не праздновал, а вот геройские поступки совершал.

И потом с окончанием войн автор как-то сразу погружает нас в жизнь наших тайных обществ, но всё-таки в большей степени имея ввиду как бы участие Муравьёва-Апостола в бунте Семёновского полка и потому удаление его от столиц, к месту дислокации семёновцев. И наш герой становится постепенно одним из лидеров будущих декабристов, а в качестве постоянного соратника и спутника как раз имеет Бестужева-Рюмина.

Пересказывать события декабря 1825 — января 1826 года смысла, конечно, нет — любой интересующийся найдёт всё в сети. Хотя в книге об этом в контексте личного участия Сергей Муравьёва-Апостола написано немало. И главы эти бунта Черниговского полка одни из самых интересных. Ибо мы видим метания полковника Муравьёва и постепенную перемену его чаяний от высокой надежды к отчаянью и затем уже к его аресту.

И вот мне было интересно, почему он всё-таки был выделен официальной властью в число опаснейших и приговорён к четвертованию (с последующей заменой на повешение). Как оказалось, просто потому, что был взят на поле боя с оружием в руках, т.е. при оказании вооружённого сопротивления правительственным войскам. Что ж, аргумент сильный…

Ну и далее в романе идут страницы арестантские, допросные. И довольно много занимает места изложение христианских взглядов нашего героя и цитирование его записок и писем. Ну и конечно описание последней ночи и утра казни. Кстати будет напомнить, что в этом году 13 июля будет ровно 200 лет со дня казни пятёрки декабристов.

Вообще в силу моей любви к исторической литературе книга была для меня не только интересной, но и познавательно-полезной (век живи, век учись).

Первая (у меня) работа о декабристах, касающаяся участников не восстания на Сенатской площади 14 декабря, а – «муравьевского бунта», позже. Главный его вдохновитель – Сергей Муравьев-Апостол – главный герой книги. Вместе с ним братья Матвей и Ипполит, юный Михаил Бестужев-Рюмин, эпизодически Пестель – словом, южане, черниговцы.

Сергей оставил по себе впечатление человека благородного, мужественного и соответствующего фамилии: он не только противник жестоких наказаний солдат своего полка, но и поддержка для уже заключенных, отчаявшихся товарищей. Поднимая восстание, он и друг его Бестужев-Рюмин обращаются к христианскому учению, проповедуя, что в нем самом при должной трактовке заложено отрицание рабства и провозглашение милосердия и свободы. Выходя к виселице, Муравьев-Апостол именует себя разбойником, вспоминая последние минуты земной жизни Христа, приговор которого, как известно, приводится в исполнение заодно с приговорами преступников… Христом Сергей будет прощен, верит он.

Вынуждена признать, что историка Эйдельмана мне читать несколько сложно. С «Апостолом Сергеем» вышло даже сложней, чем с «Тайными корреспондентами “Полярной звезды”» о герценовской печати. Не хватает сосредоточенности, что ли. Однако читать его продолжу, общее впечатление о своих книгах он оставляет замечательное.

Школьная и университетская (филологи, учителя, журналисты) программа по литературе далеки от народа примерно так же, как декабристы. Это утверждение двусмысленно, поскольку я абсолютно не согласен с таковой оценкой декабристов какого-то политического деятеля, имя не помню точно. Истина, как обычно, где-то рядом. Декабристы - и есть народ. Пусть народ и разделен на классы: один пашет, другой в Монте-Карло в рулетку играет. Пусть и с разным уровнем образования: один неграмотен вообще, второй прошел три класса несмотря ни на что, третий учился 15 лет, но ничегошеньки не знает. Но народ говорит на одном языке (некоторые Оболенские и Голицыны, обучающиеся русскому на 20-м году жизни - не в счет). И народ живет в одном месте, хоть и очень большом.

Итак, Натан Эйдельман писал в том числе о декабристах. Для него они поневоле были неведомыми китайцами, только отстоящими во времени, а не в пространстве. Натан Эйдельман решил сильно прищуриться особым способом и разглядеть то самое главное, что в декабристах было. С моей точки зрения у него всё прекрасно получилось. Разглядел!

Попробую применить аналогию. Представьте велосипедный пул из миллионов/миллиардов велосипедистов (смахивающих также на бурлаков, если приглядеться). Какая-то группа уходит в отрыв, причем в этой реальности нет одной прямой дороги; направление группы может быть и перпендикулярным. Оставшееся стадо (переведу иностранное слово "пул"), с одной стороны, очень радуется, что в текущий момент появилось хоть какое-то определенное направление, с другой стороны, оно движется в этом направлении не с целью движения как такового, а исключительно с целью догнать и убить. В результате группа догоняется, поглощается и уничтожается, но дело сделано - стадо переместилось именно в этом направлении.

Печально, но если в спорте у оторвавшихся есть шанс на спасительный победный финиш, то в реальной жизни дистанция никогда не заканчивается, пока ты жив.

Для Сергея Ивановича Муравьева-Апостола всё закончилось одним летним утром 1826 года, когда петля легла на шею ему, а также Бестужеву-Рюмину, Пестелю, Каховскому и Рылееву. Начиналось же это "всё", как и у многих в те годы, на полях Отечественный войны 1812 года, выплеснувшейся в заграничные походы (уже не столь победоносные, так как зима в Европе мягче). Молодые люди 16-18 лет командовали соединениями уровня взвода или даже роты, 24-летние становились генералами. В этом не было ничего удивительного, так как офицеры гибли не реже солдат, а наполеоновские войны начались уже давно. Если часто погибал генералитет (Багратион, Кульнев, Кутайсов, Лихачев, братья Тучковы, Неверовский), то что уже говорить о "лейтенантах". После таких битв, как под Красным, Бородино или Малоярославцем, и пришло время 16-летних. И молодые мальчики, кроме славы о подвигах, получили еще кое что. Они стали народом. Пуля сближает.

Фигура Муравьева-Апостола - трагична и светла. Он шел по жизни, выполняя свой долг. Виселица маячила впереди изначально, но он не мог свернуть, ибо твердо придерживался своих убеждений. Мало кто так может. Сергей Иванович не зря прозван апостолом. Как революционеры, он и Христос принадлежат к одной фракции, безусловно.

Натан Эйдельман несколько разбросан, не идет по одной линии. Такое впечатление, что он бежит рядом с героем, заглядывая тому в лицо то слева, то справа, то спереди, далеко забежав вперед. В общем, это и хорошо. Книга производит впечатление своей достоверностью, хоть и известно о герое довольно мало...А гипотезы автора всегда корректны. Самое же главное, подчеркивается, где точно известно, а где можно пофантазировать.

Одна из любимейших книг юности...