Праздников праздник. Большая книга пасхальных произведений

Серебряный век русской литературы чем-то неуловимо привлекает и одновременно отпугивает меня. Пышностью ли, упадочностью ли, калейдоскопом имен - непонятно. Однако имя Марины Цветаевой, как и некоторые ее стихи, знакомо мне с детства. Решив, что я уже достаточно взрослая, чтобы попытаться познакомиться и с изнанкой ее творчества, а, вероятно, и жизни - прозой, я выбрала "Повесть о Сонечке" в качестве одной из книг заявки "Игры в классики".
Читать было трудно. Слог щебечущий до невразумительности: какие-то люди, Юрий, Вера, Павлик, какие-то постоянные вопросы, обрывки стихов, диалоги, бесконечные восклицания, абзацы на французском - тяжело выдерживать всю эту экзальтацию и этот темп. Была ли Сонечка как раз такой? Хочется верить, что да, была, оттого она и нарисована такой прозой.

Осталось ли что-то в моей голове после прочтения? Да я бы не сказала: вот была такая Сонечка, вот так ею Цветаева восхищалась - эти факты легко почерпнуть из аннотации.
История на самом деле очень короткая, хотя и чрезвычайно спотыкательная. Хочу ли я почитать что-то еще из цветаевской прозы? Очень сомневаюсь.

Больше всего меня поразил повторившийся почти слово в слово эпизод, приведенный вместо предисловия у Ахматовой и описанный Евгенией Гинзбург в "Крутом маршруте": люди стоят в какой-то безумной очереди за гранью добра и зла, и кто-то узнает, что в очереди писатель и спрашивает, сможет ли тот описать все это. И оба раза оказывается, что присутствие писателя делает ситуацию чуть более выносимой. Люди вокруг чувствуют себя живее. В обеих книгах эпизод завершается какой-то более человеческой реакцией в окружающих - и оба раза меня это пробирает до мурашек. Книжки не передают до конца, каково было переживающим те события. Но вот эти касания озноба - это настоящее путешествие во времени, когда осколок чувства или впечатления доносится до нынешнего читателя.

Удивительно, что по картине развернутого горя "Реквием" кажется ничуть не короче "Крутого маршрута". Но поэма читается быстро, но потом приходят на ум разные ее строчки.

"Реквием" составлен из отдельных стихотворений, написанных в разные годы и в разных местах. Удивительная мысль поэта и какое-то необыкновенное чутье, в каком порядке расставить эти фрагменты.

И опять стихотворение обманывает меня тем, чей голос мы слышим: самого автора, лирического героя или эпохи. Драматичные строки поэмы об аресте сына и переживаниях за него рисуют абстрактный образ человеческого горя. Настоящие отношения Анны Ахматовой и Льва Гумилева были куда более запутанными и трагичными даже в относительно мирное время. И это может быть отдельная замечательная книга, как поэма создавалась и распространялась в советское время, как повлияла на своих же героев.

Так мало страниц, и так много выражено.

Чехов "Архиерей".
Вспоминаю слова Олега Басилашвили в передаче о нем же: прочитать может каждый, а ты мне расскажи (о спектакле), прочти! Как это верно ...
Читала "Архиерей" не один раз. И вот Судьба повелела прослушать рассказ в исполнении Олега Павловича Табакова. Это непередаваемо. При произнесении знакомых, казалось бы, строк, на слух вызвучиваются те места в тексте, которые ты "пропустил", обратил внимание на совсем иное. Глаз и слух- они в содействии дали полное восприятие Слов Чехова.
Самое главное, выхватила мысль о бренности человеческого существования. "Всё проходит,"- эти великие слова Соломона во главе угла произведения. Архиерей вспоминает всю свою жизнь. От детства до последних дней. Весь свой путь высвечивается у него в памяти в важных событиях. Главным звеном всего была и остаётся мама. Она, родив девятерых, воспитала чад, любит их и помнит каждого. Теперь пестует внуков.
Тиха, спокойна и буднична Жизнь архиерея. Святость окутывает его. Она пронизывает его облик, неторопливость бытия. Вроде и наскучила эта повторяемость жизни епископу, но он спокоен, принимает все как должное. Это им самим выбранная жизненная дорога, долг перед Господом. Свое дело он любит и с радостью несёт. Но угнетает его главное: нет "простоты" в общении с ним ни у кого! Дьячок, прихожанин, мама- все обходятся с ним на "Вы". Они говорят с другими без примеси чинопочитания, поклонения ли, в их разговорах- открытость, сердечность. А с ним- статустность, уважительность. За годы несения высокого звания он привык к этому, но с каждым разом чувствует эту обременительность возложенного на него бытия. Он сам, что меня удивляет, никому не открывает этого вечного стремления к простоте, сердечности. Спокойно, как должно, принимает уважительное "Вы" от каждого, но оно его, как думаю, внутренне ранит.
Жизнь бренна. И также путь архиерея закончен внезапно. Перед кончиной он вспомнил свой путь, не догадываясь, что Смерть близко. Через год архиерей забыт всеми, кроме его матушки, которая робко в беседах говорит, что сын был священником, мало кто верит ей, что у него был такой высокий статус.
Чехов написал рассказ за 2 года до своего ухода. Случайно ли...
Вечный Чехов, который раз за разом заставляет задуматься о стольком на пространстве маленького произведения.
Спасибо, что читаете. #мысли #мюсли #слово #пишу #литература

Лаконично описывая всё происходящее вокруг, Чехов полностью погружает в среду героев. Красивые и яркие образы всплывают в голове. Есть ощущение, что ты сам всё это чувствуешь, слышишь, ощущаешь. Однако сюжет оказался не мой, чего я уж никак не ожидала от Чехова. Рассказ ни капли меня не задел и читать не вдохновил.

Высокий духовный сан главного героя становится словно преграда для окружающих. Даже родная мать робеет рядом с ним и не может понять, как ей самой обращаться к родному сыну: на «ты» или на «вы». Архиерей чувствует эту границу с людьми, и ему она не по душе. В памяти всплывают истории из детства, и герою снова хочется стать проще. Чехов показывает нам конфликт социального статуса человека с его душой, с нереализованными личными желаниями. Но времени что-то исправить уже нет...