Мария Стюарт. Мария Антуанетта

Ибо самая высокая, самая чистая идея становится низкой и ничтожной, как только она даёт мелкой личности власть совершать её именем бесчеловечное.

Но требовать логики от страстно влюблённой молодой женщины - всё равно, что искать солнце в глухую полночь.

Именно там, где господствует ужасная смерть, в людях как противодействие непроизвольно растет человечность.

Ничто так не будит в женщине страсть, как трепет страха и восхищения - лёгкое сладостное чувство жути и опасности только усиливает наслаждение, придаёт ему неизъяснимую остроту.

Страсть, как болезнь, нельзя осуждать, нельзя и оправдывать; можно только описывать её с всё новым изумлением и невольной дрожью пред извечным могуществом стихий, которые как в природе, так и в человеке внезапно разражаются вспышками грозы.

Но даже ненависть не так страшна для властителя, как всеобщее презрение.

На сотни лет вперед создан здесь прецедент - остережение всем земным царям о том, что венчанная на царство голова уже однажды скатилась с плеч на эшафоте. Казнь Карла I, правнука Стюартов, была бы невозможна без ссылки на этот прецедент, как невозможна была бы участь Людовика XVI и Марии-Антуанетты без казни Карла I.

У северян сильная склонность к романтическому может сосуществовать со спокойным и трезвым рассудком.

Того, кто отважен духом, ничему не учат минувшие испытания, а разве лишь раззадорят.

Несчастье оставляет более отчетливый отпечаток на нежных, незрелых, податливых душах: четко вырисовывается характер, ранее беспокойный, неясный, словно текучая вода.