Песня о соколе. Песня о буревестнике. Сказки об Италии

«Сказки об Италии» - это гимн радости, любви и труду.
Италия Горького - это такая сказочная страна, где всегда светит жаркое солнце, где о набережные старинных городков бьются шелковистые морские волны, где время остановилось в полуденной (или полуночной) неге, а у людей всегда праздник. Праздник – от переизбытка жизненных сил. Итальянцы – это такие счастливые жители сказочной страны, рождённые, чтобы работать, любить, бороться – веселясь. Многое в чертах итальянцев, да и самой Италии, Горьким, конечно же, идеализировано. И это ещё мягко сказано! Но идеализировано не потому, что он не знал страну и людей, среди которых прожил около 7 лет. А потому, что именно такими хотел их видеть, именно такой хотел изобразить эту сказочную южную страну, издавна привлекавшую русских писателей и художников. (Как антипод России в их представлении?).
Потому, наверное, и «сказки» - как нечто предполагаемое, никогда, возможно, не бывшее или же случившееся за тридевять земель (от Российской-то империи!), вне времени (самые важные временные вехи – это знойный полдень, наступление утра или же упоминание праздника), вне географии (Неаполь, Генуя, Капри – вовсе не эти изредка встречающиеся названия служат читателю верным ориентиром), с неправдоподобно открытыми, весёлыми, благородными, трудолюбивыми и свободолюбивыми людьми.
«Сказки…» воспевают всё прекрасное, что видит автор вокруг, что готов любить всей душой: от великолепной средиземноморской природы до маленьких детей. Дети у Горького – средоточие всего чистого, искреннего, настоящего в мире. Радоваться умеют все итальянцы по любому поводу, но дети делают это постоянно, и так, будто бы в этом и состоит их святая обязанность. Дети – те, кто будет жить лучше. И, если взрослым придётся для этого потрудиться, то дети будто бы знают, что так оно и будет.
Любовь в «Сказках…» - то же неотъемлемое, священное право всех живых. Любовь – радость. Любовь – жизнь. Любовь свободная, любовь самоотверженная, любовь незнающая преград и запретов, любовь во имя любви. Ох, не даром поминается однажды певец тех же мест и той же любви – Бокаччо!
Женщины в «Сказках об Италии» - идеал сильной, страстной, гордой натуры. Искренней и прямолинейной во всех порывах своего сердца, своего характера. Той же натуры, что рисует Горький в «Старухе Изергиль», «Данко» и прочих, где люди не связаны никакими условностями в выражении любви и ненависти, веры и чувства долга.
Женщины Горького – это не только пылкие возлюбленные. Это и матери. Мать – священна. Материнское чувство – первооснова всего. В матери крепнут и становятся совершенными все черты, присущие женщине. Материнство – высшая грань любви и жизни.

Этот народ, умеющий одинаково весело и отдыхать, и работать, одинаково порывистый в любви и в борьбе за свободу, этот народ, нарочно изображённый в виде близком то ли к дикарям, то ли богам древности,- этот народ стал для Горького недостижимым идеалом, от которого человечество ушло, и к которому никогда, возможно, уже не вернётся. О котором остаётся лишь рассказывать сказки: побуждающие стремиться к идеалу, возбуждающие яркость восприятия, пробуждающие всё светлое, что есть в сердце читателя.

Перетягиваю свой старый отзыв, в очередной раз собирая своих разбросанных по просторам сайта детей.

Мир «Буревестника» - это мир холода, мир мрака и бесконечного одиночества. Его пейзаж — холодная, поддёрнутая мраком зелень моря, блёклые неприютные утёсы, где прячутся робкие редкие насельники, а над ними чёрные, отливающие синью тучи, где утробно бродят раскаты грома. Море неприветливо: оно тянет и тянет свои седые валы и грозно-грозно рычит. Внизу — пустыня моря и тени птиц, угнетаемые бурей, выше - пустыня неба, там — буревестник, вечно одинок и вечно безрассуден. Он один в этом пространстве, он то реет в вышине, то спускается ниже, и нет у него того, кому должен был бы он уступить в этом открытом обездушенном небе, к чьему полёту можно было бы приноровиться, перед кем смирить себя самого, но это не почёл бы он счастьем. Нет, он смел для себя и для себя одинок, и радость его лишь ему одному предназначена. Впрочем, чему радуется эта птица? Что не боится бури? Но разве буря сделала ему что-то такое, из-за чего ему стоило бы её бояться? Она бездушна и нет у неё ума, велика ли честь победить бездумную стихию? Впрочем, чу, наш буревестник ведь её даже и не победил. Он, этот безрассудный петух, кричит самоупоенно: «Пусть сильнее грянет буря», - а там внизу гагары, пингвин — они боятся и боятся смертельно, ужас гнетёт их, грозясь раздавить. Подумал ли буревестник о них? Любит ли их буревестник? Вряд ли. Может быть, он поделился с ними частицей своей смелости, сколь бы абсурдной она ни была, - авось не убудет? Нет, не поделился. Скорее, они для него что ницшеанская чернь. И в ликовании его мне ясно слышится безумие вне блага.
Горький в одном месте сравнивает его с демоном. Да, пожалуй...

Как по мне, в этой истории вовсе не очевидна симпатия автора к Соколу. Мне кажется, история эта пронизана иронией по отношению ко всем персонажам, и нравится мне именно тем, что не транслирует, на мой взгляд, каких-либо убеждений автора.

Заметьте, что хвалебная песнь храбрости звучит на фоне варящейся вкусной ухи, из уст греющихся на солнышке, отдыхающих у моря мужчин. В "тепле и сырости", так сказать. И честно говоря, прочитав биографию Горького, я ещё больше склоняюсь к тому, что не был он в этом своём произведении однозначен.

Красивое размышление о двух сторонах жизни и как будто бы противопоставлении неба и земли. Как будто бы. Действительно ли они настолько противопоставлены? Действительно ли нужно выбирать?

Этот цикл был написан в 1911-1913 годах. Он состоит из 27 рассказов, небольших, но увлекательных, создан Горьким в период его первой эмиграции. В основу произведений легли впечатления от увиденного во время путешествий по Италии и жизни на острове Капри.
Конечно, это не совсем сказки. Это истории о далёкой и жаркой стране, о жизни простых людей. Но они написаны так живо, что без труда представляешь и море, и солнце, и город, и запахи, и звуки, и людей.
"Ветер становился всё крепче, волны выше, острей и белей; выросли птицы на море, они всё торопливее плывут в даль, а два корабля с трехъярусными парусами уже исчезли за синей полосой горизонта.
Крутые берега острова в пене волн, буяня, плещет синяя вода, и  неутомимо, страстно звенят цикады".
В книге нет единого сюжета, но чтению это абсолютно не мешает. Язык Горького восхитителен: нескольких слов ему достаточно, чтобы создать образ, нарисовать пейзаж, рассказать историю.
Рассказы яркие, лаконичные, чаще грустные - автор рассказывает о реальных проблемах рабочего класса Италии начала 20 века - голод, болезни, ветхое жильё, трудовая миграция, забастовки, борьба с помещиками и работодателями. Но Горький оптимистичен, возлагает на детей огромные надежды на лучшую жизнь.
"...Льётся под солнцем живая, празднично пёстрая река людей, весёлый шум сопровождает её течение, дети кричат и смеются; не всем, конечно, легко и радостно, наверное, много сердец туго сжаты тёмной скорбью, много умов истерзано противоречиями, но - мы все идём к свободе, к свободе!
И чем дружнее - всё быстрее дойдем!"

Вот сложно с Горьким. У него такой язык, прекрасный в своей красивости, захватывающий, живой, описательный. Как красиво он воспевает природу, заслушаешься, залюбуешься. И на фоне всего этого, он как будто затрагивает очень ограниченный круг тем - народ, социализм, мать. Ну и хватит, пожалуй. Все эти темы затронуты как в сказках, так и во всем его творчестве. То есть, я могла бы смотреть на эти Сказки, как на истории из жизни народа. Более двадцати историй, и любопытнейших, надо сказать - сюжет каждой из них нетривиален и наводит на мысль, что основан на правде. Но почему в каждую так настойчиво нужно вплетать нити социализма? Все положительные главные герои - непременно социалисты, тайные, и борются за свои права. Из-за этого любая история перестает быть вечной, и становится очень однобокой, по крайней мере у меня возникают такие ощущения. Вот поэтому у меня с Горьким всё сложно.

Какой же горький этот ваш Горький...
Даже из "сказок" умудрился сделать тягучую негативную муть. Италия?.. Дана лишь для антуража плюс можно завести любимые дифирамбы про "гадкий социализм".

Вещь написана красиво, не спорю. В какой-то мере необычно, оригинально, чувственно. Но этот негатив все портил. Ощущение после книги -- что в душу нагадили. В красивые описания отраву сюжета подмешали. Мерзкие герои. Я вообще нормально отношусь к негативу в книгах, он часто бывает нужен, но если оправдан. Или если даются варианты выхода из ситуации. Некое шевеление. А не разглагольствования ни о чем на фоне мерных сенсетивно-объемных описаний. Чувство пустоты, недосказанности, какой-то гадкости. И, да, горечь, желчная горечь послевкусия...

Если честно, то книга мне не очень понравилась. Здесь с точностью могу сказать, что она явно на любителя. К середине книги я серьёзно заскучала и, честно признаюсь, так и не смогла дочитать её до конца. Две главы так и остались недочитанными, потому что я уже просто не выдержала. Я люблю сказки, люблю книги про другие страны, которые настолько словами расточают атмосферу какой-либо страны, что закрывая книгу кажется, что ты прожил в этой стране восхитительные несколько дней, пока читал. Здесь... я даже не знаю. То ли мое настороженное отношение к Максиму Горькому помешало как следует прочувствовать эту книгу, то ли его истории, где через раз поминается социализм и идёт почти постоянная его пропаганда, то ли я вдруг разлюбила сказки, что очень даже вряд ли. Не скажу, что книга ужасная, но все-таки от книги про Италию я ждала чего-то другого. Были, конечно, истории, которые тронули струны моего сердца, например, про Матерей, именно эти истории помешали поставить этой книге всего лишь две звезды. А ещё прекрасные описания природы у Горького. Здесь не буду спорить и слишком придираться - описания были шикарные. Но в остальном книга меня не зацепила практически.

Неожиданный для меня Горький, полный сплошной радости бытия и теплоты. (Никаких задушенных от избытка неуместных порывов детей.) Невероятные описания. Италия с ее прогретым солнцем воздухом, мостовыми, фонтанами, транспортом и улыбчивыми трудолюбивыми людьми. Сначала мне подумалось, что как будто и не Горький вовсе, но нет, его идеи, его мотивы, его "Человек" во главе угла, но до чего тепло все это подано, по-нездешнему.
Рассказы совсем небольшие, зарисовки, скорее, больше описательные, и они хорошо подойдут для вечера, как горячий свежеиспеченный десерт к чаю: один-два рассказа за раз. Мне сначала хотелось уловить что-то общее, отыскать какие-нибудь тайные подтексты и воззвания, но нет, красота языка затмила все. Описания ради описания, описание ради красоты и радости. В какой-то момент мне стало совершенно все равно, о чем я читаю, потому что эти фигурные описания, которые льются многообразным потоком прямо в уши, принимают вид солнечного света и запаха пыли, и звонкого смеха, вскружили мне голову. Эстетическое наслаждение.
(Из интересного: современных авторов принято ругать за неопрятность в тексте, когда, например, в одном абзаце без видимых причин чередуются глаголы прошедшего и настоящего времен, а вот у Горького чередуются, и красиво это звучит все равно.)