Повести. Публицистика

Книг в мире слишком много, чтобы прочитать все - это грустная данность, но за Айни обидно. Такое чувство, что книгу на постсоветском пространстве мало кто и в руки-то брал. Вот, на лайвлибе, например, 2 прочитавших. А экземпляр, что я одолжила у сватов, и вовсе никто не открывал с момента покупки. Всё это незаслуженно, поскольку внутри удивительные эмоции, интересная культура и очень, очень приятный язык. Последнее было для меня неожиданностью. Я готовилась к довольно нудному повествованию, возможно обилию устаревших слов и некоторому словоблудию в стиле Л.Н. Толстого (со всем моим к нему уважением). Но нет! Не смотря на то, что это Восток. Не смотря на то, что господин Айни родился ещё в 19 веке, а

Если исключить годы моего детства, проведённые в кишлаке, то я прожил действительно два полных тридцатилетия: первое тридцатилетие в эмирской Бухаре и второе тридцатилетие в условиях советского строя.

читать его труды удивительно легко! За исключением некоторой публицистики, изобилующей советской терминологией. Да, непривычному к культуре Средней Азии вначале придётся углубляться в сноски, но довольно быстро втягиваешься и уже ловко разбираешься, что есть медресе, бейт, худжра или суфа.

Но немного подробнее о построении книги. Вначале идёт краткая автобиография автора на 92 страницы. Учитывая, что Садриддин Айни прожил 76 лет, то и правда краткая. Тем не менее, уже на этом этапе я поразилась, насколько сильным духом был этот человек. Много невзгод выпало на его долю - от ранней смерти родителей и до наказания в виде 75 ударов палками и убийства родного брата, но всё это он смог преодолеть, оставшись верным своему стремлению к знаниям и наставлению отца:

Учись, как бы ни было тебе трудно, учись, стань человеком! Только не становись казием, раисом или имамом. Если будешь мударрисом - ладно.

Следом идут три повести. Всех их объединяет описание тяжёлой жизни простых людей во времена правления эмиров; пропасть, разделяющая бедняков и богачей; беспомощность одних и всевластие и безнаказанность других. Интересно, что в каждой из повестей ситуация отталкивается как раз от разных категорий населения. В "Бухарских палачах" повествование идёт от лица палачей Бухары - бывших преступников, взятых Эмиром на службу во времена ловли и казни "джадидов". В это время перерезали и передушили какое-то совершенно безумное количество людей. В "Одине" повествование идёт от лица дехкан - простых крестьян. Эта повесть произвела на меня наибольшее впечатление своей трагичностью и безысходностью.

Раз за разом я поражалась, насколько сильным может быть человек, чтобы не сломаться под ударами судьбы, не сойти с ума от горя и несправедливости; не стать убийцей или самоубийцей. Это что-то невероятное. В "Смерти ростовщика" мы узнаём историю одного из представителей этой популярной при эмирском режиме профессии. Каким безгранично жадным может быть человек. Насколько деньги могут стать самоцелью. Ради их бесконечного приумножения. Это даже не Плюшкин, это какой-то сверх уровень. При том, что здесь не идут в расчёт человеческие судьбы и жизни. Ростовщика такие "мелочи" не интересуют. Главное - прибыль. Не щадя ни окружающих, ни самого себя.

Примерно четверть книги занимает публицистика. Это тоже любопытное чтиво - очень разноплановое. Здесь и про советская пропаганда с обилием характерной терминологии; и описание уникальных рукотворных явлений типо канала Туксан-кяриз. Ради любопытства обратилась потом к гуглу и узнала, что и сейчас есть эти действующие системы ирригации. Как минимум в Туркменистане их порядка 50. Не смотря на то, что они требуют регулярного физически тяжёлого обслуживания. Большой объём статей и очерков посвящён культурным деятелям Таджикистана - поэтам и музыкантам. "Судьба одного народа" - это самый патриотичный очерк. Он полон любви и уважения к собственной стране и стремления к, веры в её будущее и развитие. Оттого, закрывая книгу, становится особенно грустно. Потому что есть определённое предубеждение перед представителями этого народа у нас, русских. Я не говорю за всех, но за многих можно сказать смело. И очень хочется присоединиться к Садриддин Айни в вере, что лучшее у таджиков только впереди. Интересно, как они сами относятся к своей культуре и самоопределению?