Ваша оценкаЦитаты
Williwaw28 июня 2013 г.А что у нее в голове? Ветер или сладости, во всяком случае, нечто плохо усваивающееся.
292
jurain28 мая 2013 г.Не подозрительно ли, что ясность сознания ведет к бездействию, не таит ли она в себе особой дьявольской слепоты?
271
pani_veronika20 мая 2013 г.Контакты, которые возникают при любой деятельности с людьми - по службе, в постели, на спортивной площадке, - были подобны контактам ветвей и листьев разных деревьев, которые, бывает, переплетаются ветвями и ласково касаются друг друга листьями, в то время как стволы их надменно уходят кверху параллельными и несовпадающими путями.
280
Felosial27 апреля 2013 г.Я глотаю суп. И вдруг, отрываясь от чтения, думаю: "Суп во мне, он у меня в мешке, которого я никогда не увижу, в моём желудке". Двумя пальцами я ощупываю себя, чувствую под пальцами вздутие и как там, внутри, еда бродит. И получается, что я - это мешок с пищей.
285- Felosial26 апреля 2013 г.
Ему не хотелось заниматься поверхностным анализом - отвлечение и филологические ловушки почти всегда уводили в сторону.
282 
nsharra15 января 2012 г.Читать далеея касаюсь твоих губ , пальцам веду по краешку рта и нарисую его так, словно он вышел из-под моей руки, так, словно твой рот приоткрылся впервые, и мне достаточно зажмуриться, чтобы его не стало, а потом начать все с начала, и я каждый раз заставляю заново родится твой рот, который я желаю, твой рот, который выбран и нарисован на твоем лице моей рукой, твой рот, один из всех избранный волею высшей свободы, избранный мною, чтобы нарисовать его на твоем лице моей рукой, рот, который волею чистого случая (и я не стараюсь понять, как это произошло) оказался точь-в-точь таким, как и твой рот, что улыбается мне из-подо рта, нарисованного моею рукой.
286
rblzhik21 ноября 2011 г.Одно мгновение - и улыбающийся человеческий рот может превратиться в мохнатого паука и куснуть
2100
robot15 сентября 2011 г.Читать далееЕму было десять лет, когда в один прекрасный день в тени раскидистых деревьев-параисо, осенявших его дядьев и их многозначительные поучения на историко-политические темы, он впервые робко выразил свой протест против характерного испано-итало-аргентинского восклицания: «Я вам говорю!», сопровождавшегося ударом кулака по столу, который должен был служить гневным подтверждением. «Glieco dico io!», «Я вам говорю, черт возьми!» «Что доказывало, какую ценность имело это „я“? — стал думать Оливейра. — Какое всеведение утверждало это „я“ великих мира сего?» В пятнадцать лет он понял, что «я знаю только одно, что ничего не знаю»; и совершенно неизбежным представлялся ему воспоследовавший за этим откровением яд цикуты, нельзя же, в самом деле, бросать людям такой вызов безнаказанно, я вам говорю. Позднее он имел удовольствие убедиться, что и на высшие формы культуры оказывают воздействие авторитет и влияние, а также доверие, которое вызывает начитанность и ум, — то же самое «я вам говорю», но только замаскированное и неопознанное даже теми, кто их произносил; оно могло звучать как «я всегда полагал», или «если я в чем-нибудь и уверен», или «очевидно, что» и почти никогда не уравновешивалось бесстрастным суждением, содержавшим противоположную точку зрения. Словно бы род человеческий бдительно следил за индивидуумом, не позволяя ему чрезмерно продвигаться по пути терпимости, разумных сомнений, колебаний в чувствах.
288
