Цитаты из книги Rayuela

Дело не в том, чтобы совершенствоваться, раздуваться, искупать ошибки, выбирать, свободно волеизъявляться, идти от альфы к омеге. Все уже есть. Какое-никакое, а есть. Выстрел уже в стволе, надо только нажать на курок, а палец, оказывается, занят: делает знаки автобусу остановиться или что-то в этом роде

...и вдруг заглянешь в то,чем мы были раньше, до того как стали тем, чем, неизвестно еще, стали ли

Каждый полагает, что, если он рассказывает, остальные должны разделять его чувства.

...для того чтобы определить и понять, необходимо быть вне того, что определяется и понимается.

...от порока до падения телесного и морального один шаг...

А может быть, любовь означала наивысшее обогащение и была дарителем бытия; и, лишь упустив ее, можно было уйти от ее бумерангова эффекта, дать ей кануть в забвенье, а самому выстоять снова в одиночку, на этой новой ступени открытой всем ветрам шероховатой действительности.

Я - это я, а я - он. Она сказала это не задумываясь, а потому это значило гораздо больше, чем продуманное, ибо пришло оттуда, где слова, точно психи в больнице, грозные и нелепые существа, живут своей собственной, отдельной жизнью и вдруг вылетают, и никому их не удержать: я - это я, а я -он, и он - это не Ману, он - это Орасио, тот, что поселился в ней, тайный нападающий, тень, прячущаяся в тени ночной комнаты, огонек сигареты, медленно обрисовывающий очертания бессонницы.

Прежде чем заснуть снова, я представил (увидел) вселенную, пластичную, способную меняться, вселенную, по которой вольно гуляет дарящий чудеса слепой случай, а небо способно сжиматься и распахиваться и солнце может не взойти, или застыть на небе, или изменить форму.

Он боялся предательства, предательства, которое случится, если он согласится на расклейку плакатов или какую-либо другую коллективную деятельность; предательства, которое примет вид приносящей удовлетворение работы, будничных радостей, успокоенной совести, сознания выполненного долга.

Ты -здесь, любовь моя, мне некуда идти, но лишь в тебя

Жизнь — сводня смерти, блистательная колода, карты таро, значение которых забыто и которые чьи-то узловатые подагрические руки раскидывают в грустном одиночестве.

Ты вроде героев Достоевского - и отвратителен и симпатичен в одно и то же время, ты - эдакий метафизический жополиз.

Знаешь,драгоценный мой аргентинец, Восток совсем не такая особая штука, как пытаются доказать ориенталисты. Достаточно немного углубиться в восточные тексты - и начинаешь чувствовать то же самое, что всегда, - необъяснимое искушение разума покончить с собой при помощи этого же самого разума.Скорпион вонзает жало, хотя ему и надоело быть скорпионом,однако он испытывает необходимость проявить свою скорпионью сущность во имя того, чтобы покончить со скорпионом.

Вопрос насчет целостности возник, когда ему показалось, что очень легко угодить в самую скверную западню. Еще студентом, на улице Вьямонт, в тридцатые годы, он обнаружил (сперва с удивлением, потом с иронией), что уйма людей совершенно непринужденно чувствовали себя цельной личностью, в то время как их цельность заключалась лишь в том, что они неспособны были выйти за рамки единственного родного языка и собственного пораженного ранним склерозом характера.

«Жизнь – она такая и есть, поезда, которые увозят людей, а ты стоишь на углу с мокрыми ногами, слушая механическое пианино и слыша чей-то смех сквозь освещенные окна зала, куда войти не всегда хватает денег».

«Когда я находился в своей первой ипостаси, у меня не было Бога…; я любил одного себя, и ничего более; я был тем, что я любил, и любил то, чем был я, я был свободен от Бога и ото всего… И потому мы молим Бога освободить нас от Бога и дать нам постичь истину и вечно услаждаться ею там, где верховные ангелы, малая мошка и душа единоподобны, там, где я был и где любил то, чем был, и был тем, что любил…» Майстер Экхарт, проповедь «Блаженны нищие духом»

По-настоящему кончается только то, что заново начинается каждое утро.