Избранные новеллы

Влюблённый может вздыхать, но задыхаться ему не полагается.

"У него было худое, озабоченное лицо. Нелёгкое дело в двадцать два года быть обременённым семьёй!"

"Внизу, на парадной двери, ящик для писем, в щель которого не протиснулось бы ни одно письмо, и кнопка электрического звонка, из которой ни одному смертному не удалось бы выдавить ни звука."

Шелка и драгоценности, кружева и безделушки, духи и музыка, весь этот мир изысканного вкуса создан для женщины, это ее законный удел. Если этот мир нужен ей, если он для нее - жизнь, то пусть она живет в нем.

Под ее утюгом перебывало много дорогих пышных платьев, и, может быть, все растущий интерес к нарядам передавался ей по этому металлическому проводнику.

На ее лице играла легкая, томная, мрачная боевая улыбка прирожденной охотницы за мужчинами.

"Шикарных" кавалеров было двое: один был лыс (его волосы развеял вихрь удовольствий - это нам достоверно известно)...

Я хлопнул их для пущей важности одну за другим из своего сорокапятикалиберного.

• Две из трех, - говорю я. - Птицы, должен вам заявить, так и садятся на мои пули.

Чадолюбие, говорили мы, сильно развито в полудеревенских общинах...

- Я, кажется, начинаю понимать, - сказал Тринидад, - что получить ребенка напрокат на праздники так же трудно, как украсть масло у человека, который собрался есть блины.

• Не подлежит никакому сомнению, - отозвался Судья, - что семейные узы приобретают в этот период года исключительную, так сказать, прочность.

Когда у вас достаточно денег на рекламу - скажем, рачка толщиной с тонкий конец фургонного дышла, - открывайте брачную контору. У нас было около шести тысяч долларов, и мы рассчитывали удвоить эту сумму в два месяца, - дольше такими делами заниматься нельзя, не имея на то официального разрешения от штата Нью- Джерси.

Джимми Хейз стал общим любимцем в лагере пограничников. Он обладал бесконечным запасом добродушия и неиссякаемым мягким юмором, который очень ценится в походной жизни.

Времена года могут иной раз и сдвинуться. И кто знает, быть может, для Сухого Лога настало в конце концов не бабье лето, а самая настоящая весна.

Между ним и юностью лежала пропасть, через которую нельзя было построить мост - даже если надеть для этого желтые перчатки.

Ступай домой, - сказал он. - Домой, к маме. Надо же быть таким дураком! Как еще меня земля терпит! Иди себе, играй в песочек. Нечего тебе вертеться около взрослых мужчин. Где был мой рассудок, когда я строил из себя попугая на потеху такой девчонке! Ступай домой и чтобы я больше тебя не видел. Зачем я все это проделывал, хоть бы кто-нибудь мне объяснил! Ступай домой, а я постараюсь про все это забыть.

А теперь, когда на Сухого Лога уже дышала осень, один-единственный презрительный взгляд черных очей Панчиты О'Брайан овеял его вдруг запоздалым и обманчивым летним теплом.

В воздухе веяло ароматом цветов и цветной капусты. Звенели смех и серебро, дамам предлагали руку и сердце, вино и фрукты; в бокалах искрилось шампанское, в беседах — остроумие.