Окаянные дни

Книга - ценное свидетельство истории - является прививкой против смертельной болезни "расшатывание государства", которую распространяют по всему миру. Я бы ввел книгу в школьную программу истории. Еще Гоббса. Бунин своей книгой иллюстрирует, что человек без Бога - хищник, человек человеку волк и идет война всех против всех. И что государство сдерживает эту стихию. Упрекают Бунина, что он злой и книгу написал злую. Ну и что. Ведь это правда и он не побоялся эту правду написать, пусть в дневнике. Он из поколения тех, кто видел, что было и что стало с родной страной. Хорошо бы нашему поколению не очутиться на месте того. А озлобляться, как Бунин, или нет - когда забирают, разрушают и оказываешься лишним человеком - это трудная работа над собой, конечно, проще сказать, чем сделать.

P.S. Через время..

Данное произведение являет собой особый жанр: это личный документальный дневник некоего периода жизни автора, снабженный, помимо изложения происходящих событий, искренними впечатлениями, рассуждениями автора. Такой вот хроникально-художественный документ. Конечно же, Бунин умел писать, поэтому такой вот личный дневник состоялся как отдельная книга и вошёл в историю литературы.

В дневнике охвачен период с 1918 по 1920 годы, в эти годы жил сначала в революционной Москве, затем в эмигрантской Одессе. Отношение автора к тому периоду истории вполне прямо выражено в названии книги. Со страниц веет растерянностью, отчаянием, недоумением по поводу крутых перемен, происходящих на глазах любого живущего в те годы россиянина.

Автор видит, как жизнь буквально перевернулась с ног на голову, и с горечью даёт свидетельства тому.

Понимая судьбоносность происходящего, сетует, что недостаточно успевал документировать события: «Нужно было записывать чуть не каждый момент.» Но, очевидно, что в том водовороте новостей и происшествий невозможно было всё зафиксировать на бумаге. Однако вот этот самый необъяснимый, нелогичный водоворот, к которому невозможно было подготовиться и в него встроиться тоже было непросто - Бунин показал весь это круговорот вполне убедительно.

Мир людей неоднороден, мнений о тех событиях ещё больше, чем самих людей, рассуждающих на исторические темы. Кто-то читает Бунина и сопереживает каждому его слову, сострадает и вместе с ним проклинает те окаянные дни. А кто-то, напротив, считает Бунина одним из врагов, от класса которых до сих не избавились, и хочет наслать на них побольше философских пароходов, поездов, самолетов... Но несмотря на все эти имеющиеся разногласия нельзя не признать: лучше всего «вскрывают» исторические эпохи именно вот такие произведения, как говорится — из первых уст, из гущи событий, по самым горячим следам описанных.

Короткие и резкие, как фотографии, как ночная (уродливая и противоестественная для дневного существа) жизнь, мгновенно выхваченная из тьмы вспышкой молнии, зарисовки, фиксирующие действительно такой, какой ее видели люди, внезапно оказавшиеся на раздираемых гражданской войной развалинах Великой Империи (в Советской России 1917 – 1920 годов). Кинематографическая, репортерская в самом высоком смысле точность языка.

Эти дневниковые записи очень разные (в какой-то момент совсем личные, а порой уходят в общефилософские рассуждения), что, конечно, делает почти невозможным внятную оценку их как литературного произведения. Тем более, что в единое целое «Дни» связывает (да и до весьма условно) всего три обстоятельства: историческая эпоха, место действия (Москва и Одесса), и предельно заостренные, как грани красной звезды, чувства автора. Поймал себя на мысли, что такие дневники вполне мог бы вести (а может и вел, просто Булгаков не заметил) Филипп Филиппович Преображенский из «Собачьего сердца». Бунина и Преображенского роднит исключительно личное неприятие «нового строя», бесконечный цинизм, сухая и трезвая оценка в отношении всего происходящего вокруг – и, в то же время, какое-то почти гамлетовское непонимание, как на все это можно повлиять.

Бунин – безусловный пророк. И горькие слова Христа о том, что «нет пророка в своем Отечестве», он вполне мог бы взять себе в качестве фамильного девиза. Там, где большинство его коллег по Серебряному веку видели масштабнейший социальный эксперимент, нового человека, какие-то потрясающие гуманитарные перспективы и новые высоты духа, Бунин не видел ничего, кроме зловонной выгребной ямы. В момент, когда многие интеллигенты грезили о свежем ветре, об очищенном грозовым озоном пьянящем воздухе свободы, Бунин чувствовал исключительно миазмы проказы и трупного разложения. Никаких иллюзий относительно того, что станет со страной, с цивилизацией, лишившейся разом всех моральных ориентиров и авторитетов, он себе не позволял до самого конца. Всей человеческой развязной вакханалии у него противопоставлена природа – спасительное пространство, где все идет своим чередом, «по-старому», где весна как обычно сменяет зиму, где солнце то жарит, то прячется за облаками, где тонкий серп месяца серебрит молодую листву одесских кипарисов. Мироздание и вселенная продолжают жить своей жизнью, не обращая внимания на то, как часть человечества сходит с ума, превратившись в окаянных (то есть, в одном из прочтений, проклявших самих себя).

Но для матери-истории и всех нас Иван Алексеевич ценен в большей степени все-таки не даром духовидца, а удивительным умением оставаться самим собой, оставаться человеком убеждений и силы воли вне зависимости от обстоятельств. Бунин и не пытается сохранить видимость объективности. В самом начале он честно признается: «Наша пристрастность будет крайне дорога будущим поколениям». И здесь он абсолютно прав. «Окаянные дни» читают и будут перечитывать именно из-за их пристрастности, которая является очевидным продолжением личной искренности и большого, убитого горем потери родины, сердца человеческого. Книга – она ведь, если вдуматься, плач не о стране даже, она глубже – плач о своем прошлом, не переходящий в попытку разобраться «почему же все так глупо и некрасиво получилось» просто потому что ответ на этот вопрос никому не нужен и уже ничего не способен изменить. И от этого еще больнее и безысходнее, и простительными кажутся даже его издевательски-унизительные характеристики ничуть не менее талантливых и значимых для русской культуры литераторов-современников(досталось там на орехи всем, причем порой с откровенным перегибом).

А еще эта книга очень полезна нам нынешним. Есть старая избитая истина: в России нужно жить долго – до всего доживешь. Читая книги вроде «Окаянных дней», понимаешь, насколько буквально «всё уже было» - и квасные ура-патриоты, и пропагандистский угар за казенный счет, и «твердые и четкие» заявления властей о национальной исключительности, ради которой можно и «весь мир в труху». Государственная политическая пропаганда столетней давности так и вообще отличается от нынешней только носителем: тогда были газеты вроде «Киевский большевик», а сейчас тг-каналы с не менее кричащими названиями.

Это, кстати, заставляет задуматься: как книга, написанная сто лет назад по совершенно другому поводу, в совершенно других условиях, человеком, страшно далеким от тебя, оказывается вдруг о тебе, о твоей стране прямо сейчас. Задуматься и согласиться – уже не сколько умом, сколько сердцем, что за прошедший век мы, как нация, так никуда и не сдвинулись.

В общем, после Бунина становится понятна перспектива. А значит, у тебя освобождается приличный кусок жизни и эмоций, который можно потратить на что-то гораздо более ценное, чем просто «до всего дожить».

Окаянные дни - уникальный текст о революционных  днях. В книге показаны все сферы и все слои общества, показана трусость, тупость, лицемерие и все остальные грехи новой и старой власти. Удивительно как миролюбивый богобоязненный народ превратился в кровавую гидру, которая сметает всё на своём пути и оставляет после себя только кровь, боль, отчаяние и безумие. Поражает разрозненность и всеобщая, всепоглащаящая ненависть друг к другу. Люди, которые больше всех кричали о равенстве всех людей и народов превратили всех и все во враждебное крававое месиво.
Читая эту книгу чувствуешь боль, горечь, отчаяние, но вместе с этим в душе теплится надежда, что события описанные в книге не повторятся никогда.
P. S: Смотря на сегодняшний народ чувствуешь и понимаешь,что будет он страдать и умирать много раз пока не одумается.

"Окаянные дни" - это такой небунинский Бунин, что страшно становится - что делает с человеком История. А может быть, это и есть настоящий Бунин?! И страшный 17ый год. Настоящий ад. И в этом аду надо как-то жить. И выживать. И оставаться человеком.

Разрывающая сердце книга. Очень очень и очень тяжелая. Если задумываться. Поэтому малодушно хочется закрыть ее, отложить хотя бы ненадолго, столько в ней боли. Наверное, она была написана капслоком.

Я, правда, думала, что книга – художественная. Нет. Это историческая хроника.

И читать ее страшно. Особенно если живешь сейчас, в современной Украине. Как ярко видна сейчас цикличность истории. Ведь книгу эту можно растянуть на цитаты о нашей революции, или как там правильно назвать все это безобразие…

Когда ты понимаешь, что мир-то того, рушится. Из-за чьих-то идей, которыми только прикрыты, как гробы флагами, чужие интересы. Рушится, и погребет под обломками миллионы – пока потихоньку оклемается, чтобы стать прежним. Просто прежним. Это, в общем-то, описание любой революции, любой кровавой смены власти. Но так противно, горько и страшно. Когда понимаешь, что эту смену застал. И не верится. Не верится до последнего. «Ну так же не может быть… кто-то должен прийти и спасти нас. Так быть не может…» (с)

Не хочу больше писать. Приводить цитаты. Собственно, книгу моно открыть в любом месте и просто прочесть что угодно.

Но так же не может быть. Не может. Кто-то должен прийти и спасти нас…

Всегда была равнодушна к русской классике, но вот, видимо, доросла. И думаю, что все правильно:всему свое время. Вряд ли я смогал бы оценить это произведение в школе. Да даже до 30 лет. Нет здесь яркой драмы, нет вызова судьбе или обществу и тд и тп, все, что восхищает, когда кровь бурлит.
Здесь драма проживается внутри, здесь тихий ропот, осмотрительность, боязнь показать свои мысли, свое отношение к происходящему (революция, смена власти, убийства, новые направления поэзии, новые ободряемые и порицаемые темы, новые лица). Непонимание, неприятие, страх, лишения, бесконечное воровство (Бунин пишет, как купил табак, повесил сушится и в первую же ночь его украли), отбирают твое личное имущество (пришли за матрасами, за твоими личными матрасами, которые ты покупал за свои деньги и забрали для кого-то. Просто забрали! Кому-то нужнее. А может быть и на продажу брали), откровенное хамство, вседозволенность (отряд матросов всем строем мочился в сторону группки женщин просто на потеху), грязь, убожество (мусор на улицах, рубили деревья в городе на самовары, на проспектах остались лишь обрубки в два ряда, люди в непотребной грязной одежде, снятой с убитых).
Очень много историй про людей, которые копили на домик, на свою квартиру и вдруг пришли и подселили кого-то, уплотнили или вовсе выгнали. Из твоего же жилья! И кого подселяли? Деревенскую рвань, хамов, забулдыг, криминал. Вот и живи с ними в своем оплаченном жилье. Сколько боли в 2х строчках, сколько негодования! И все слова и даже мысли надо скрывать! Новая власть раздала всем по винтовке и указ стрелять в любого неугодного.
Бунину тяжело давался переход на новые нормы русского языка, он глубоко возмущен, он не может это принять. Мне очень это близко и в то же время немного открылись глаза. Бунину глубоко не нравятся новые нормы правописания, упрощение русского языка, я же искренне не понимаю его негодование. Сейчас это норма и другой я не знаю, мне трудно понять, что именно его возмущает, ведь так проще. Но красота сохраняется. С другой стороны я просто физически не могу слышать и видеть все эти феминитивы: докторка, блогерка и тд. Тогда как школьники во всю это используют. Все течет, ничего не меняется в этом мире.
И мне очень понятны негодование Бунина, образованного человека, воспитанного, интеллигентного, который оказался среди таких лиц как Маяковский. Очень интересно его описание банкета для финских писателей и то, как кричал Маяковский и никому не давал ни слова. Тяжело было видеть, как другие в страхе поощряли это поведение, молчали и поддакивали. Как готовы были писать что угодно, для кого угодно, лишь бы платили и лишь бы урвать свой кусок пирога на этом празднике жизни (писатель В.Катаев говорил ему: за 100 тыс убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки...). Увы, других способов заработка не осталось, не в цене качество, красота слога, сюжет,. Нет .сейчас в цене припевалы, подхалимы, а то и просто бандиты.
И Бунин бежит. Нет ему места в этой новой жизни. Об этом периоде его жизни его дневник. Читать тяжело, даже скучно местами, многих упомянутых исторических персонажей и не помню, и не хочется вспоминать. Интересно, как пробивались те, кто остался в истории (Горький, Маяковский, Блок, Катаев и тд).
Все это очень сильно перекликается с Пастернаком в "Доктор Живаго", Айн Рэнд "Мы живые". Как будто-то кто-то уже тебе об этом рассказывал, как-будто где-то слышала...
Бунин, конечно ,во многом пристрастен, он не стесняясь называет красную армию вырожденцами с лицами полными атавистических признаков и много подобных эпитетов. Бессильная злоба так и льется со страниц, но многие замечания очень точны:
"Революции не делаются в белых перчатках"
"...а какой-нибудь солдат повествует о своей прежней службе; все одно:как начальники "все себе в карман клали" - дальше кармана у этих скотов фантазия не идет"
"Я теперь всеми силами избегаю выходить без особой нужды на улицу. И совсем не из страха, что кто-нибудь даст по шее, а из страха видеть теперешние уличные лица.
P.S. Под настроение посмотрела "Дневник его жены" про любовный треугольник И.Бунина, его жены и молодой ученицы. Потрясающий фильм, невероятно красивые виды виллы в Грассе, блики на глади лазурного моря и очень странные люди.

Грустное, тяжелое чтение. Ни одной любовной трагедии никогда не сравниться с трагедией целого народа. Очень много моментов, когда слезы накатывали на глаза. Но особенно меня пронзило это:

За этими строчками стоит такая боль - почти что физически ее ощущаешь. А голова царя в сдвинутой набок короне на плакате! А изувеченный Кутон в своем кресле, несущийся отправлять людей на казнь! Этот дневник - очень живое, просто порвавшее литературные рамки произведение.