Лекции по русской литературе

В.В. Набоков не профессор, не преподаватель в академическом определении.
Нудно рассказывать англоязычным студентам содержание произведений русской литературы, распинаться, оглашая их классические трактовки, вещать о «панорамах русской жизни» В. Набоков конечно не мог.
Это довольно бестолковое и к тому же скучное занятие, от которого после первого же часа студиозы могут разбежаться кто куда. Вот В.В.Н. и постарался как можно (в рамках собственных понятий) живей, оригинальней, необычней открыть для них русских писателей.
Ярче всего получилось с Н.В. Гоголем. Классическая версия о «социальной критичности, сатиричности» его «Ревизора» и «Мертвых душ» без разбора отринута. Вместо этого: тайны иррационального, упоминаемые гомункулы, Хлестаков на ковре самолете имени городничего, провидение с парой соленых огурцов, внезапно возникающая трилогия «Траур к лицу Электры» и посланец дьявола – Чичиков. Мысль В. Набокова по-молодому непоследовательна, только начав развиваться, рвется, перебивается другими соображениями.

Произведения Ф.М. Достоевского Набоков разносит «в пух и прах», не оставляя камня на камне от его философии и идей, оставляя ему единственный не исполненный «шанс»: Достоевский мог бы «стать величайшим (!) русским драматургом, но он не нашел своего пути и стал романистом».

Пока он не начал исповедовать свое духовное учение, писатель Толстой был вершиной искусства, вершиной литературы. И этим все сказано.

Чехов немногословен, прост, естественен, необыкновенно гармоничен.

Произведения И.С. Тургенева явно не могут быть любимы В. Набоковым, однако ощущаемая к нему симпатия, возможно, происходит из общей сословной принадлежности.
Горький едва удостоился внимания В. Набокова и:

С каждой страницы своих «Лекций…» Набоков исповедует главный завет студентам, занимающимся литературой: избегать пошлости, быть постоянно и крайне избирательными, научиться отличать настоящую литературу от псевдолитературы.

Спровоцировать, заинтриговать, привлечь и привить интерес к чтению русской литературы В. Набокову удалось и не только в среде своих студентов.
Не зря цикл лекций по русской литературе и сейчас вызывает массу споров и явно эта книга получилась одной из самых интересных литературоведческих работ.

Если чувствуете, что сбивается «настройка» вкуса, если чувствуется что окружаемы фальшью и пошлостью – загляните в «Лекции…» и настоящая настройка вернется.

Это увлекательный, хотя и неровный, сборник критических эссе, прочитанные как лекции во времена преподавания Набокова. Эти тексты разбирают произведения русских литературных титанов — Толстого, Гоголя, Тургенева, Достоевского, Чехова и Горького — с фирменной набоковской смесью эрудиции, остроумия и временами яда. Хотя книга незаменима для всех, кто интересуется русской литературой, она также глубоко субъективна, испорчена личными предубеждениями Набокова и местами интеллектуальным снобизмом. Пока литературоведы обсуждает характерные черты русской литературы, ее фольклорные корни, а также влияние социальных или политических факторов на произведения великих писателей, Набоков делает акцент на других аспектах: символизм, стиль, структура и внутритекстовые игры со смыслом. Тут сразу приходит на ум школьные уроки литературы, где главный вопрос учителя об очередном произведении звучит так: "Что автор хотел сказать/выразить своим произведением?". Но Набоков пошёл несколько дальше, он скрупулёзно обращает внимание именно к текстовым деталям, без сосредоточения на широких темах или историческом контексте. Набоков пристально изучает язык, структуру и чувственную точность прозы. Больше всего понравился разбор «Анны Карениной», когда он анализирует способность Толстого возвышать обыденное:

Это наблюдение отражает собственную художественную философию Набокова — литература как тонкая конструкция из тщательно отобранных деталей, тонкостей и звуковых игр, которые поднимают произведение выше простого повествования. Литература является зеркалом человеческой души и неправильное понимание литературы — это то, что ведет к неправильному пониманию самого себя, заставляя Набокова недооценивать произведения, затрагивающие социальные или философские вопросы. Его настойчивое утверждение, что искусство существует исключительно ради искусства, может казаться ограничивающим — будто литература должна соответствовать его строгим стандартам, чтобы быть достойной внимания.

Если вы являетесь поклонником творчества Набокова, то чтение "Лекций" поможет вам лучше понимать произведении самого автора, но для изучающих русскую литературу, но это далеко не объективный обзор. Авторские причуды и любовь к стилистическому совершенству приводит к абсурду, к его пренебрежению социологической интерпретации текста. Например, его презрение к Достоевскому особенно бросается в глаза. В то время как многие критики считают психологическую напряжённость и моральные дилеммы Достоевского его сильными сторонами, Набоков называет его «дешёвым сенсационалистом» и сравнивает его творчество с «плохим детективом».
В конечном счёте, «Лекции» — не столько путеводитель по русской литературе, сколько портрет литературных вкусов самого Набокова — противоречивых, увлекательных и яростно бескомпромиссных.

Предисловие написано Иваном Толстым.
Набоков презирал Гончарова и Лескова, что для меня является новостью. Удивительно слышать, как критикуют и ругают классиков, так как обычно топчут современников.
Интересен анализ творчества и личности Гоголя. Иногда мне кажется, что, если бы у Гоголя не было душевного расстройства, то наша культура не досчиталась бы одного гения. Странный был человек этот Гоголь. Я бы даже сказала, что было в нём что-то маниакальное. Его признание Пушкину в том, что самым ярким зрелищем для него стало обречённое животное (кошка), бегающее по крыше горящего здания, подтолкнуло меня к категоричному выводу.
Я, как и Набоков, считаю, что Гоголя нельзя назвать юмористом. Если же с большим натяжением можно так посчитать, то юмор у писателя чернее тучи.
Набоков называет английский язык "сухим и бесцветным". Может и так. Русское слово и контекст неповторимы. Только билингвы могут прокомментировать это мнение, согласиться или опровергнуть.
В книге Владимир Владимирович подробно разбирает выдающиеся классические произведения русской литературы, пропускает через собственную призму. С выводами лектора можно соглашаться, а можно - нет, но ознакомиться стоит.

Я слышала о том, что В. Набоков очень язвителен в своих оценках собратьев по перу. Уступает разве что самому Бунину. Готовилась читать наполненные ядовитой слюной строки, однако нет – всё достаточно приемлемо. Да, субъективно. И этому есть объяснение – Набоков не учебник пишет, а ведёт авторский курс лекций. Вот формат, конечно, немного необычен. Надо учитывать, что лекции писались для американских студентов. Наверное, отсюда и такое обилие цитируемого материала. Там, где мы, выросшие на Толстом и Тургеневе, понимали бы о чём идёт речь с полуслова, автор приводит целые куски из взятых для разбора книг. Это отдельное удовольствие, потому что руки сами собой потянулись к зачитанным до дыр знакомым строчкам. Просто наслаждение было (пусть и в таком виде) прикоснуться к родному и любимому.

Гоголь, Тургенев, Достоевский, Толстой, Чехов и (о неужели) М. Горький. Я думала, не снизойдёт до пошлой советской пропаганды, как он называет русскую литературу 20-х годов. Лекция общего содержания о писателя России отдаёт –таки эмигрантским снобизмом: нет ничего хорошего в литературе после 19-го века. Художник несвободен, авторы бездарны, книги скучны. Не то чтобы я не согласна, но как-то хочется встопорщиться. Не по словам, по духу написанного, очень похоже на подростковое: «Все умрут, а я останусь».

Каждая лекция о писателях – небольшой рассказ о жизни, творчестве, анализ крупного произведения. Не скажу, что было всё внове, но и не мудрено: не одним Набоковым живы. Некоторые открытия всё же были, не всегда позитивного плана. С моим воображением живоописание немощей Гоголя прямо огорчило меня. Не таких подробностей я искала. Хотя разговор о его книгах порадовал. Почему-то подумала, что В.Н. будет ругать Тургенева (в последнее время встречаю очень много негативных замечаний от современников в адрес Ивана нашего Сергеевича), но нет – вполне прилично отозвался о его таланте. Чехова вообще вознёс. Согласна, согласна, на все сто поддерживаю, ибо безмерно люблю.

Не сошлись мы с В.Н. (да простится мне эта дерзость) только во взглядах на Льва Николаевича и Фёдора Михайловича. Первого он практически облизал, во второго долго плевался.

Поскольку В. Набокова я всё же люблю за его удивительный слог и чистый даже в переводе на когда-то и его родной язык, читала я с удовольствием.

Многое познаётся в сравнении, хотя некоторые вещи очевидны без сравнений. Вот рядом со мной лежит книга Игоря Сухих "Русская литература для всех. От Гоголя до Чехов. Классное чтение!". И Сухих делает то, что должен был делать Набоков для иностранных студентов (особенно для иностранных студентов): воспламеняет, заинтересовывает, заинтересовывает даже тех, кто читал, и особенно тех, кто не читал. А что же Набоков? А Набоков устраивает эго-пир и даёт волю ресентименту по отношению к популярным на западе русским писателям. Попросту, сводит счёты (кроме тех, кому симпатизирует - ну, Лев Толстой), а на деле - демонстрирует всю убогость своей натуры (хотя бы потому, что перед нами не сборник эссе, а лекции, которые читались реальным студентам, - ну представьте, что на занятиях по физике лектор будет ругать Ньютона и грузить слушателей тем, что он справился бы лучше и сформулировал закон тяготения гораздо раньше). Тех, кто видел не лишённую цинизма "расправу" с Чернышевским в романе "Дар", "метод Набокова" не удивит. Вот он берёт Достоевского. Достоевский - писатель, сильный идеями и особой психологией своих героев, особым "вайбом" своих текстов. Набоков, как известно, провозгласил "только лишь стиль" (и потому в своих текстах рядил обезьяну в парчу, то есть раздавал словесную роскошь по самым мелочным поводом, которые не соответствовали этому обрамлению, доводя эти тексты до вульгарной потери меры в украшениях) и отрицал идейную сторону литературы (злые языки говорят, потому что не умел в неё, - ну, оставим это на их совести). Таким образом, Достоевский максимально далёк от него, он ему неприятен, непонятен, он ему не нравится, равно как и не нравится Набокову его слава. Ну и Набоков начинает развенчивать. Он опошляет человека, опошляет его произведения, выбирая такой ракурс (Набоков призывает сразу договориться, что Достоевский - это создатель детективных историй, как Умберто Эк... кх-кх-кх), чтобы увести слушателя от их сути, от вещей, которые составляют их подлинную силу, их глубину, чтобы ты почувствовал какое-то презрение, брезгливость к героям. Нужно быть готовым, читая это, что Набоков либо обойдёт, либо скажет вскользь о вещах, которые вас действительно тронули в Достоевском. А вот Набоков берёт Горького. Горький - советский пролетарский писатель (Андре Жид вспоминает огромную опечаленную толпу на его похоронах). Ну как он может нравиться великому стилисту Владимиру Набокову? Никак. Но Горький для Набокова - мелкая рыбёшка, и он избирает другой метод расправы, нежели для Достоевского - он максимально краток, максимально формален, скучен, а для репрезентации Горького как писателя он избирает произведение... "На плотах". Ни у кого после такой лекции не возникнет желание знакомиться с Горьким, если он впервые услышал о таком писателя от ВВН. Хотя, если высказать свои впечатления, то разница между Горьким и Набоковым в том, что первый - это посредственная (на мой вкус), но литература, а второй -лишь искусная имитация её, раскрашенная мертвечина, насекомое в куске янтаря. И в целом создаётся впечатление, что задача Набокова была в том, чтобы убедить студентов в том, что русская литература (кроме избранных Самим) это эдакая кислая конфета, - из любопытства её можно немного погонять во рту, а потом выплюнуть: "Фу. Кака", - чтобы взяться за настоящие барбариски: "Защиту Лужина", "Дар", "Приглашение на казнь", "Лолиту" - творения человека, который "извёл гору бумаги, но при этом не сказал ничего". По итогу, узнать что-то важное или интересное из лекций нельзя, знакомиться через них с литературой - заранее обречённое мероприятие (лучше самому открыть её и без Набокова насладиться человечностью позднего Чехова, нюансировкой Тургенева или милой наивностью Толстого, который, чтобы показать, что перед нами "нехорошая" прогрессивная женщина, упоминает, что она курящая). Я бы сказал, что впечатления от "Лекций" - снобизм, но скажу иначе - всё в них только пошлость и вульгарность.

Не знаю специально это сделано или случайно получилось, но у книги очень говорящее название. Лекции по русской литературе это даже близко не лекции о русской литературе. Честно говоря, мне жаль американских студентов: по русской литературе Набоков прошёлся весьма основательно, а кое на ком даже попрыгал. Надеюсь, это был курс по выбору и у них был по нему зачёт, а не экзамен. Впечатление о русской литературе XIX века складывается из этих лекций самое фантастическое, и причина – в самом формате. Лекции Набокова о Гоголе, Тургеневе, Достоевском, Льве Толстом, Чехове, Горьком – это, по сути, смесь из рецензии на лайвлибе и критической статьи. Но слушателей об этом автор счёл нужным предупредить только в начале лекции о Достоевском. В книге он будет рассказывать не столько о русской литературе, сколько расставлять оценки: этот великий, а тот не очень, а по сравнению с Флобером все они – малышня.

Интересно, начальство-то знало, что он такое студентам читает? Или в американских университетах такое преподавание литературы – норма?

Набоков никак не может определиться, про что конкретно он рассказывает, так что лекция по истории литературы может плавно перетекать в лекцию по теории литературы и так же неожиданно возвращаться в старое русло. Он то начинает комментировать исторические реалии, без которых сложно понять смысл цитируемого фрагмента, то напрочь об этом забывает в другом месте, где этот комментарий очень бы выручил. В лекциях мало смысловых точек, которые слушатель мог бы отметить в конспекте как важное, чтобы обратить на это внимание, когда будет читать того же Гоголя. Например, после разбора «Мёртвых душ» Набоков вдруг переходит к «Выбранным местам из переписки с друзьями». И как прикажете студенту это понимать? Что сие есть – продолжение «Мёртвых душ», изданная переписка, трактат, статья, сборник статей? Из рассуждений лектора это совершенно непонятно. Довольно часто разбор произведения подменяет разными литературными красотами. Например, из лекции о «Шинели»:

Или:

Это всё хорошо звучит, но КПД у этих фраз нулевой. Представьте, что вы студент, который ничего толком про Гоголя не знает, но хочет узнать, и вдобавок вам этот предмет (а учебников нет и Интернета ещё не изобрели) надо как-то сдавать. Так что (если уж совсем заумно сказать) с методической точки зрения этот цикл лекций – полный провал.

Не должен преподаватель вместо беспристрастного разбора произведения (авторского замысла и инструментов выражения этого замысла, связей с другими произведениями этой и предшествующей эпохи) подсовывать свою точку зрения «я писатель, я так вижу». Не должен расставлять оценки (этот совсем дурачок, а этот – хороший мальчик и как на Флобера похож!). А уж смешивать при разборе произведения точку зрения рассказчика с точкой зрения автора – грубейшая ошибка!

Не должен преподаватель умалчивать о важных произведениях этого писателя, если они ему чем-то не нравятся. Так, после набоковского фи в сторону сентиментального образа спасающей душу Раскольникова проститутки (пошлость! пошлость!) я делала ставки на то, что о толстовском романе «Воскресение» он не упомянет ни словом. И как в воду глядела.

Не должен по своему произволу выкидывать «слабых» авторов из курса, цель которого – показать студентам весь историко-литературный процесс конкретного времени, как он есть. Набоков же постоянно ищет «слабое звено» и всё сбрасывает и сбрасывает бедняг, не подходящих под его критерии, с корабля современности. Большевики с одного борта, он – с другого.

Кое-кого он на этот корабль даже не приглашает. Например, современная русская литература у него представлена только Андреем Белым (потому что похож на Джойса), Блоком, Маяковским (только дореволюционное!) и Горьким. А где тот же Бунин, прямой наследник чеховской и толстовской традиции? Или уехал в эмиграцию – обнулился как русский писатель?

И если бы только писателям доставалось. Нам сверх того поведают, какое г… этот ваш Фрейд (поверьте на слово), Чайковский (его-то за что?), экзистенциализм (наверно, потому что слово «с претензией»).

В конце концов сложилось впечатление, что вся книга – самопрезентация Набокова в разных ракурсах, а не избранных русских писателей (пусть даже выбор отчасти пристрастен). И в этом качестве сборник, надо сказать, заслуживает самых высоких оценок. Про Набокова, его симпатии и антипатии, про его эстетические вкусы, особенности его стиля вы узнаете всё. По сути, книгу надо было назвать «Лекции о Набокове».

Недавно я писала рецензию на книгу Владимира Набокова «Лекции по зарубежной литературе». Книга смутила меня своей пустотой и снобизмом. Думала, может у автора будет иное отношение к русской литературе. Но…

Мало кто из нас любил школьные уроки по русской литературе. Когда появился Интернет даже пошел мем – в русской литературе всегда кто-то страдают – либо автор, либо герои, либо читатель. В школе мы были страдающими читателями. Уж я-то точно. Но шло время и взгляды на русскую классическую литературу у меня существенно изменились.

Но, знаете ли, нелюбовь школьников к русской литературе просто «нервно курит в сторонке» по сравнению с нелюбовью Набокова. Столь пренебрежительного, совершенно не этичного, уничижительного мнения я просто не читала. Все это сложно назвать лекциями по литературе. Это не то, что-то другое. Потому что он своим мнением просто убивает желание читать. Мне было ужасно противно и мерзко, если честно.

Тем не менее, мне все-таки хочется быть крайне деликатной в этой рецензии, не быть слишком эмоциональной и предвзятой по отношению к автору. И тому есть ряд причин. Во-первых, я буду нести свое субъективное мнение. А субъективное мнение всегда лишено взвешенности что ли. Особенно в моем случае, я человек крайне эмоциональный. Во-вторых, я слишком мало знаю Набокова как писателя, лектора и человека. Читала у него только «Лолиту» и «Весна в Фиальте». Я не углублялась в психологию автора, его мировоззрения. Но скажу лишь одно – мне он не близок. Несмотря на некую поэтичность и даже красоту «Весны в Фиальте» не могу сказать, что произведение затронуло тонкие струны моей души. Увы, нет.

Ну, в путь.

Длительное и монотонное вступление о читателях в России и цензуре дает сразу понять, что весело не будет и книга не прочитается быстро. Здесь нужно думать над каждой строчкой. Почему-то видится сплошной негатив в сторону России и тогдашней цензуре. Кстати, о цензуре. Я считаю, что она должна быть. Лично для меня искусство (книги, театр, музыка) – это то, что должно возвышать человека, делать его лучше. И когда показывают, например, спектакли Богомолова или Серебренникова, где отображаются самые низкие человеческие качества, демонстрируются пенисы, вагины, а на голову зрителями вываливают мусор – это не искусство, это гадство и мерзость, и «это» должно быть подвергаться жесткой цензуре.

Ах да, когда я слышу, как некоторые деятели искусства (тут бы закавычить и то, и другое) против цензуры, это же не значит, что они хотят говорить о высоком, а им запрещают – о чувствах, красоте, духовности, самосовершенствовании и пр., напротив – они хотят показать сиськи и письки. Именно писюны в их глазницах вместо зрачков и они это называют - «Я художник, я так вижу». «Ты извращенец, тебе лечиться» - я зритель, я так вижу. Ну, это я плавно подвела к тому, что Набоков тоже осуждал цензуру в России, а я, например, всячески ее поддерживаю. Потому что, повторюсь, как говорят психиатры – отсутствие стыда первый признак шизофрении. Ну и да, чтобы пресечь различные споры, сразу поясню – у меня взгляды на жизнь консервативны.

После вступления был мой любимый Николай Васильевич Гоголь. Сначала его биография. Уж кого-кого, а «загонять под ноготь» Гоголя было бы странно. Он, мне кажется, ярко выраженный гений. Но Набоков предает сомнениям его талант. Это меня смутило. Далее автор разбирает «Мертвые души» и «Шинель». И весь этот разбор полетов, эта лекция выглядят в таком сером цвете, мол, да ничего особенного нет в этих произведениях, так – посредственность. Но психологическая составляющая произведений, на мой взгляд, составлена верно. Скрипя зубами, мол, лаааадно, Владимир Владимирович имеет право на личное мнение, я начала читать о И.Тургеневе и его «Отцы и дети». Но и тут меня ждало разочарование. Ибо тоже об авторе и его книге речь была в пренебрежительном тоне.
Все это начинало смущать. Прослеживалась явная нелюбовь Набокова к русской литературе или… Ревность? Может его муза ревновала к музам тех гениев, а? Я всерьез об этом задумалась.

Достоевский Федор Михайлович. Нет, ну Достоевского не любить невозможно, от него даже на Западе пищат в восторге. Да-да… На Западе может и пищат в экстазе. Но не Набоков. «Записки из подполья», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы». Автор «прошелся» по самым культовым произведениям Достоевского бегло, безынтересно ну и как обычно – в негативном свете, якобы, слишком ваш Федор Михайлович переоценен, на самом деле ничего особенного.

Я сама не сразу полюбила Достоевского, мне казался он слишком мрачным. Более того, я не могу сказать, что на сегодняшний день являюсь ревностной поклонницей автора, нет, но не видеть гений Достоевского, называть его между строк посредственным автором – это, своего рода, кощунство.

После подобной грязной лужи вылитой в адрес Федора Михайловича я потеряла интерес к лекциям Набокова. Нет, конечно, дочитала. Но уже без интереса, потому что понимала, что кроме негатива там ничего не будет.

Справедливости ради я скажу, что весьма неплохая лекция о Толстом и его «Анне Карениной». Да, здесь было увлекательно и даже не слишком мрачно со стороны Владимира Владимировича. Тут был весьма интересный взгляд на произведение. И дальше Чехов и Горький… Горького я и сама не очень жалую, а вот за Антона Павловича порву любого.

Что могу сказать. Мне кажется, эта книга слишком субъективна. Мне кажется, лектор не имеет права говорить о литературе столь однобоко. При этом я не приветствую как абсолютный восторг, так и негатив. В лекциях должна быть беспристрастность, золотая середина.

В качестве альтернативного мнения на русскую литературу прочитать можно, но меня эта книга заставила изрядно понервничать.

Высоколобость быть мудаком не мешает.

Данные лекции — то, что читалось с кафедры студентам. Именно потому — неприятие: это не личные симпатии и антипатии Набокова, это — учебный материал по русской литературе.

Из книги выносятся: внезапные подробности, откровенно говоря — грязные, биографий Достоевского и Гоголя, которые исключительно важны для понимания их творчества; пересказ, зачастую — детальный, разбираемых произведений, унижения недостойных собратьев по перу мимоходом (Моэм, Мережсковский, Бальмонт и др.) и — неаргументированность суждений.

Набоков таки сноб. Писателю это простительно, преподавателю, критику, человеку — нет.

Думаю, что самое правильное - это оценивать работу Набокова, применяя подход, который он сам использовал в "Лекциях": писатели, рассматриваемые Набоковым, это такие же фантомы, как и неизвестно откуда взявшиеся (по мнению Набокова) персонажи Гоголя. Надо просто наслаждаться тем, как они описаны, издавая при этом нечто вроде кошачьего мурлыканья и урчания.
Также следует относится и к данной рецензии. (Извините за нескромность.)
P.S.Похоже, что Набоков ценит в писателях только то, что он сам, как писатель может/хочет/считает необходимым делать.
Не всегда согласен с автором и это делает книгу ещё более интересной.
Правда со вкусом у него (или фотографа), что-то не того. Итак, найдите 5 различий:


Я подозреваю, что в оценке писателей, Набоков использовал "метод" сходный с тем, какой использовал так малосимпатичный ему Щёголев из "Дара":

Его идея, что герои гениальных "Мёртвых душ" есть чистый плод гениальной фантазии Гоголя, необходима ему для того, чтобы обосновать возможность написания им самим гениального произведения при отсутствии, сколько-нибудь значительного/интересного/оригинального жизненного опыта и полнейшем отсутствии интереса к окружающему/им, но лишь только на основе своей литературной эрудиции. Точнее наличия исключительно утилитарного интереса к возможности создания словесного эквивалента/метафоры, при патологической неспособности передачи динамики/движения: провальное описание изображения футболиста в "Даре" (на описание реального движения даже не замахивается - движение сначала фотографируется и только потом описывается фотография), позы Лолиты при подаче - какая-то унылая начертательная геометрия в виде невообразимого четырёхугольника, ни одной яркой метафоры при описании игры Ло в теннис. Выражением той же идеи от противного является ненависть ко всем писателям, которых интересовала жизнь общества/жизнь человека, как социального индивида.

Из лекций Владимира Набокова я узнал о русской литературе гораздо больше, чем из школьной программы. Дело даже не в том, что автор раскрывает содержание и смыслы классиков, но в большей степени в том, что он задает ориентиры. После прочтения этой книги остается понимание, на что обращать внимание, где искать смысловые уровни. А еще Набоков учит ... чувствовать. Он заставляет настраивать душу таким образом, чтобы воспринимать чуть слышимый пульс эпохи.
Читая классиков, на самом деле ощущаешь время, да и русская литература находится вне всякого времени. Создается такая ситуация, в которой становится возможным общение с лучшими умами XIX века. Это ли не бессмертие?

Что представляет собой книга?
Это избранные лекции Владимира Набокова по произведениям русских классиков. Лектор сначала вычленяет автора, говорит о его особенностях и вкладе в русскую литературу. Затем выделяется ключевое произведение и проводится его литературный анализ. Ключевые писатели, попавшие в книгу:
Николай Гоголь с упором на разбор «Вечеров на хуторе близ Диканьки» , «Ревизора» , «Мертвых душ» ;
Иван Тургенев и его «Отцы и дети» ;
Фёдор Достоевский с беглым обзором его романов «Преступление и наказание». , «Записки из подполья» , «Бесы» , «Идиот» и «Братья Карамазовы» ;
Лев Толстой с максимально развернутым литературным анализом «Анны Карениной» и «Смерти Ивана Ильича» ;
Антон Чехов и его «Дама с собачкой» , «В овраге» , «Чайка» ;
Максим Горький с совсем кратким очерком по рассказу «На плотах» .

Примечательно, что, касаемо произведений, Набоков делает акцент исключительно на литературе, старается не примешивать ни политические, ни социальные, ни психологические смыслы. Его анализ - о слове, о стиле, об акцентах. Ничего, кроме литературы. Это чистая работа. Все остальное максимально за скобками.

Все же, следует отметить несколько тем, которых касается русский прозаик.

Тема первая. Пошлость и буржуазность.
Пошлость у Набокова не имеет ничего общего с эротизмом, а буржуазность с классом.
Пошлость, как и банальность, отражает отсутствие глубины, многослойности поднимаемых тем. В пошлости нет уникальности, индивидуальности, самобытности.

Буржуазный мещанин - это носитель и генератор банальных идей, избитых фраз и штампов. Здесь нет искусства, нет красоты. Пошлость - это фасад, подделка настоящего искусства, обмельчатель культуры и опреснитель литературы.

Примером пошлости в современном Набокову мире являются и газеты, и притчи о социалистических достижениях "человека труда", и реклама капиталистического мира, утверждающая, что человек может обрести счастье от потребления того или иного предмета. Это такое же картонное счастье, как и картинка веснушчатых детей в американской рекламе.

Тема вторая. Отношения читателя и автора.
Владимир Набоков очень много рассуждает о том, каким должен быть писатель, и каким должен быть читатель. Интересен взгляд, что в этой коммуникации ведущим все-таки выступает автор - он увлекает читателя, а не пишет дешевое чтиво под потребности целевой аудитории. Это и делает литературу настоящей. Более того, писатель создает своего читателя:

В то же время, именно читатель оказывается спасителем для автора, именно читатель делает писателя бессмертным классиком:

Набоков и сам умело достигает цели, которую ставят литераторы, прозаики и поэты перед собой - превратить читателя в зрителя. С другой стороны, читатель тоже обретает навык - находить в романе, повести или рассказе неповторимый стиль автора, и даже больше, чем стиль - неповторимый "индивидуальный гений" писателя. Владимир Набоков призывает каждого из нас смотреть на шедевр, а не на его обрамление. Ориентироваться на свое мнение и личный взгляд, а не на лица других людей, чей взгляд устремлен на багет, окаймляющий то или иное произведение искусства. Набоков - за глубину личного мнения, и я - вместе с ним!

Тема третья. Сложности перевода.
Вот уж где вам абсурдизм так абсурдизм, так это в примере, как автор пытался перевести "Я помню чудное мгновение" А.С. Пушкина на английский язык. Вот уж когда вся красота и поэзия улетучиваются без следа! I remember a wonderful moment. Ну не смех ли? То же касается и прозы.

Естественно, все это справедливо и в обратную сторону: Уильяма Шекспира и Уильяма Блейка нужно читать на английском, Иоганна Гёте - на немецком, Шарля Бодлера - на французском. Даже Тараса Шевченко - на украинском. Конечно, лучше исследовать зарубежную литературу в оригинале, особенно поэзию. Совершенно другое ощущение и абсолютно иное звучание. Дружно учим языки и постигаем мировую классику!

Тема четвертая. О власти.
Для меня было удивительно, что Набоков ругает не только большевиков, но и демократов, и консерваторов. Видимо, нобелевскому лауреату все равно - кто эти ребята, он находит в себе силы оставаться выше всей этой возни. Здесь он смеётся, и смеётся зло, пышет сарказмом и иронией. Шут, высмеивающий королей, дурень, который в простоте и эпатаже оказывается умнее всех толстощеких бюрократов.

В. Набоков видит в государстве ограничитель, который пытается ставить искусство в рамки идеологии. Классический спор художника и правителя. В доказательство претензий государства (особенно тоталитарного) на свободу литературы и шире - искусства приводится две цитаты:

• Художник должен развиваться свободно, без давления извне. Однако мы требуем одного: признания наших убеждений

• Каждый художник имеет право творить свободно, но мы, коммунисты, должны направлять его творчество

Литература не может служить государству. Искусство свободно, а любая попытка управлять духовной сферой приводит к полной ее девальвации, картонности, пошлости.

Тема пятая. О цензуре
Вторая тема, связанная с властью и её попытками использовать литературу и искусство в качестве идеологических рычагов, находит свое выражение в критике цензуры. Под раздачу попал в том числе Николай I, символ апофеоза русского самодержавия, стремившийся контролировать художников, прозаиков и поэтов своего времени:

В этом споре художника и надзирателя, само собой, симпатии Владимира Набокова на стороне художника. Писатель умнее, он понимает глупость власть предержащих и способен с искренним наслаждением издеваться над их твердолобостью. Как тут не вспомнить Пушкина, как обойти вниманием Эйзенштейна или поэтов-диссидентов 60-х гг.? Народ чувствителен к такой иронии и с удовольствием смакует ее, открывает слой за слоем, обнаруживает интересные находки. Искусство побеждает, только приобретает глубину, неоднозначность, противоречивость - и уже в этом раздвигает границы человеческого сознания.

Теперь о двух вещах, с которыми я не согласен.
Первая. Владимир Набоков подвергает резкой критике всю русскую литературу начала XX века и даже иллюстрирует ее "убогость" через взгляд на некоторые произведения Максима Горького. Ну вот не согласен, и все! А как же Михаил Булгаков, Алесандр Блок, Марина Цветаева, Сергей Есенин и Владимир Маяковский? По мне, так это лица новой эпохи. Да, не XIX век, так ведь и на календаре тоже не он - другие условия, другая эпоха. И все же искусство, все же литература!
Вторая. Претензия к изданию. Сколько я не искал, не нашел лекций Набокова по другим гениальным классикам русской литературы, включая А.С. Пушкина и М.Ю. Лермонтова, хотя точно знаю, что они есть. Почему бы не сделать расширенное издание, а не выборочное?

Ну вот, собирался в двух словах рассказать о своем впечатлении, но что-то разошелся. Простите меня за мое многословие.