Цитаты из книги Кафедра

- Я человек мягкий, - продолжал Радий. - В детстве я был вундеркиндом. Когда я попал в армию и меня ругали матом, я не понимал, что это значит. Но знаете, в данном случае...

• Охотно бы выругались? - подсказала Элла.
• Именно.

  "Кафедра"

Не дай бог завидовать самому себе в прошлом...

"Кафедра"

Какое наслаждение - читать не торопясь, если надо, вернуться назад, заложить пальцем страницу, задуматься... Осуществить святое право на свой темп поглощения духовной пищи. Этого права многие лишены: рабы массовых средств информации, они вынуждены смотреть и слушать в навязанном темпе.

"Кафедра"

В его поздней любви ко всему сущему именно для телевизора места не нашлось. Редко-редко он присаживался рядом с нею на второе кресло и смотрел передачу с тем вежливым отвращением, с каким заядлый холостяк смотрит на грудного ребенка друзей.

"Кафедра"

Терпеть не могу эту формулу "если б не...". Кто знает, что было бы? Нельзя по произволу изменять прошлое, вынимать из него отдельные звенья. Прошлое органично растет вместе с человеком и вместе с ним образует будущее...

"Кафедра"

С помощью чистоты он обычно выражает свой гнев.

В этой записной книжке, я, между прочим,  цитирую разные мысли.

- Какие мысли?

- Разные, относящиеся к разным сторонам жизни. Например, такая мысль: кто своего времени не уважает, сам себя не уважает. Между прочим, верно.

Рваное внимание, рваное время. Может быть его не так уж и мало, но оно не достается мне одним куском. Только настроишься - посетитель.

В ее бедной трудовой жизни муж был как предмет роскоши, как граммофон.

Страшно не одной быть, а обремененной

Человек, уровень благополучия которого не зависит от количества и качества его работы, ничего никогда делать не хочет.

Грош цена знаниям, спешно запихнутым в голову, — быстро приобретенные, они еще быстрее выветриваются…

Невыполнимые требования страшны тем, что развращают людей, приучают их к симуляции деятельности. Странным образом получалось, что, несмотря на все контроли, придирки, проверки, большинство студентов ухитрялись выкраивать себе свободное время - его было бы меньше, если бы требования были более умеренными.

Вузовская жизнь, как и всякая другая, имеет две стороны: действительную и мнимую, реальную и бумажную.

Для профессора Завалишина Дарья Степановна была загадкой. Скопище парадоксов, домашний сфинкс. Вера в науку - и презрение к ней. Разговоры о деньгах - и бескорыстие. Уважение к слову слышимому, произнесенному - и презрение к печатному, писанному. Над странностями этой психологии Энэн размышлял усердно, но безуспешно.

Так называемый учебный процесс она воспринимала как некий ритуальный танец со своими правилами, никакого отношения к научным знаниям не имеющий.

"Все мы одним мелом мазаны"

Иногда Вера приходила домой полумертвая. Дрожали руки, ключ не попадал в скважину... Только бы добраться до постели, рухнуть и спать. Но это были минуты. Стоило ей умыться горячей водой, переодеться в домашний, с птицами, японский халат, сунуть ноги в бархатный уют разношенных тапочек, как появлялись светлые точки.

Я уверен: как бы ни обидела человека судьба, она не в силах отнять у него детство. Если оно было светлое, сияющее, человек счастлив до конца своих дней.