Цитаты из книги Кафедра

Вообще на Машу она смотрела с доброжелательной завистью, вроде как на несбывшуюся себя.

Зато на другой день и всю жизнь было все: и обед, и скатерть, и цветы, и улыбка. И всегда, всю жизнь, люди говорили: «Как хорошо у Ларичевых!» А чем это достигалось? Любовью, конечно. Любовь вдохновляет на подвиги, это известно.

Какая огромная все же была их любовь! Сколько она ни проживет на свете, все будет помнить: было у нее такое счастье, было! Никто не отнимет того, что было. Была любовь. Была? Нет, не была, осталась. Несмотря ни на что. На болезнь, раздражение, ссоры. Вначале-то ссор не было. Были размолвки. И каждая чему-то учила…

– Сердцу не прикажешь. «Как это не прикажешь? – думала Вера. – На то я и человек, чтобы сердцу приказывать».

Как выразительны губы в спешке тревожного поцелуя, готового в любую минуту прерваться шагами по лестнице...

Больше всего меня в нем поражало полное отсутствие инерции, постоянная готовность включить мысль. Мы, обыкновенные люди, медлим перед умственным усилием, как купальщик, перед тем как войти в холодную воду. Энэн прыгал в мысль вниз головой.

Для Паши характерно чувство абсолютного умственного превосходства над любым собеседником; тот ценен, только если ему поддакивает.

Злое слово, сказанное даже без умысла, может убить. Доброе слово — это доброе дело.

Машины — дикие звери нашего городского мира.

... критика без конструктивных предложений бесплодна.

- "Перекат содержимого!" Замечали, как любит казенщина обрастать цветами красноречия? Современный церковнославянский язык! На днях еду по улице и читаю - что бы вы думали? - надпись "Объезд разрытий"! Каково громыхание? Истинный перл канцелярской поэзии. Слог, достойный Тредьяковского!

Рассказывали, что когда знаменитого доктора Раухфуса спрашивали: "чем вы лечите дифтерит?" - он отвечал "Гробиками"

Вообще, он как-то весь подсох: глаза стали совсем серыми, рот подобранным, походка - сдержанной, с аккуратно развернутыми в стороны носками. От его вожаковства давно уже ничего не осталось. Ребята тянутся к счастливым.

Но мне надо было идти на лекции, и я собралась. Проклятое и благословенное наше ремесло — что бы ни случились, иди читай.

Вывод из моей долгой практики: читая лекции, не надо жалеть времени на смешное. Любую научную информацию можно найти в книгах; научного смеха, как правило, там нет.

Он мне надоел со своими кедами, спутанными волосами и мутными мыслями ценой в грош. Я в принципе ничего не имею против длинных волос у мужчин, но только когда они чисто вымыты, а Паша мытьем головы не злоупотребляет. Пахло от него, как от мокрой собаки. А главное, толку от нашего разговора не было никакого. Для Паши характерно чувство абсолютного умственного превосходства над любым собеседником; тот ценен, только если ему поддакивает. Я замолчала, ожидая, когда он уйдет.

Вся моя беда — нет сочеловека.

Особенно меня бесит, когда какой-нибудь мудреный фортель сопровождается словами «легко видеть, что…»: тут-то и просидишь иной раз целых полдня, пытаясь «увидеть».