The Better Angels of Our Nature: A History of Violence and Humanity

В Век разума и эпоху Просвещения пацифизм прошел путь от исполненной благих намерений, но беспомощной сентиментальности до движения с реальной программой действий

В действительности, «нации», в смысле этнокультурной группы, которой соответствует некий кусок земли — не существует. В отличие от деревьев и гор, у людей есть ноги. Они переезжают в места, где больше возможностей, и зовут с собой друзей и родственников. Такая демографическая смесь превращает ландшафт во фрактал, в котором меньшинства находятся внутри меньшинств внутри меньшинств.

Даже если международная напряженность льет воду на мельницу войны, война не обязательно должна разразиться. Но когда Рубикон перейден, война может бесконечно наращивать масштаб смертей вне зависимости от уже достигнутого уровня.

Даже если за точку отсчета мы примем 1815 г., что должно бы сработать против нас, позволяя мирному постнаполеоновскому XIX в. снизить базовый уровень воинственности, вероятность, что в послевоенную эру случится максимум четыре войны с участием великих держав, будет меньше 0,004, а вероятность того, что европейские государства единожды за все это время вступят в вооруженный конфликт (советское вторжение в Венгрию в 1956 г.), будет равна 0,0008.
(Да уж,повезло так повезло)

Такой вещи, как "нация", в смысле этнокультурной группы, которой соответствует некий кусок земли, попросту не существует.

Ужасы нацизма состояли не в возобновлении феодальных междоусобиц и поножовщины за обеденным столом — это было насилие иного масштаба, природа и причины его совершенно другие. На самом деле сокращение числа бытовых убийств в нацистской Германии продолжалось.

Хотя многие интеллектуалы вслед за святыми Августином и Иеронимом подозревают коммерсантов в эгоизме и жадности, на самом деле свободный рынок поощряет эмпатию. Хороший предприниматель должен заботиться о том, чтобы угодить потребителю, иначе того сманит конкурент; а чем больше клиентов привлечет бизнесмен, тем богаче станет.

В средневековой Европе куда менее, чем сейчас, скрывалась сексуальная активность. Люди чаще обнажались публично, и пары не слишком-то старались сделать свою близость интимной. Проститутки открыто предлагали свои услуги; во многих английских городах районы красных фонарей назывались «Аллея Пощупай под юбкой». Мужчины обсуждали свои сексуальные похождения в присутствии собственных детей, а внебрачные отпрыски воспитывались вместе с законными.