The Better Angels of Our Nature: A History of Violence and Humanity

Реалистическая художественная литература, в свою очередь, способна расширить круг эмпатии читателей, побуждая их думать и чувствовать так, как это делают люди, заметно от них отличающиеся.

Развитие письменности и грамотности кажется мне самым подходящим кандидатом на роль внешней причины, запустившей Гуманитарную революцию. Изолированный мирок деревень и кланов, постижимый с помощью пяти чувств и обслуживаемый единственным провайдером контента – церковью, уступил место феерии народов, мест, культур и идей. И в силу разных причин расширение границ мышления вполне могло добавить человеколюбия чувствам и убеждениям людей.

Только во второй половине XVII в. европейцев отпустило желание убивать людей, которые неправильно верят в сверхъестественное.

Человек верит в легитимность власти, если чувствует, что система устроена так, что он сам и, что важнее, его противники имеют все шансы понести наказание в случае нарушения закона, так что все они могут научиться подавлять свои побуждения к хищничеству, упредительным ударам и самочинной мести.

одна из неотъемлемых черт человеческой природы — ошибка эгоистичности (self-serving bias), склонность при любых обстоятельствах оправдывать себя, заставляет каждую из сторон верить, что именно ее действия — справедливый акт возмездия, а действия соперника — ничем не спровоцированная агрессия.

В свой звёздный час марксистские режимы оправдывали насилие поговоркой: "Не разбив яиц, омлет не приготовишь". Историк Ричард Пайпс так подытожил исторический приговор марксизму: "Во-первых, люди - не яйца; во-вторых, никакого омлета в мясорубке не пожаришь".

Люди стали сочувствовать всё большему числу других людей и уже не могли оставаться равнодушными к их страданиям. Из этих предпосылок выросла новая идеология – она поставила в центр системы ценностей жизнь и счастье, а в основание концепции общественных институтов – здравый смысл и рациональное обоснование. Эту новую идеологию можно назвать гуманизмом или идеей прав человека, а её стремительное воздействие на жизнь Запада во второй половине XVIII в. – Гуманитарной революцией.

Игры с положительной суммой меняют и побудительные мотивы для насилия. Если ты обмениваешься с кем бы то ни было услугами или излишками, то живой контрагент приносит больше пользы, чем мёртвый. Ты стремишься лучше понять его потребности, чтобы обеспечить необходимыми вещами в обмен на вещи, нужные тебе.

Неважно, насколько низкой является доля насильственных смертей, в абсолютных цифрах их всегда достаточно, чтобы заполнить вечерние новости, поэтому интуитивные оценки уровня насилия далеки от реальных пропорций