Продавец тихо выругался. Вот он, паразит, живущий в безопасности потому, что все остальные отдают тридцать процентов своего дохода на систему обороны. В каждом городе, в каждом местечке находится горстка таких отщепенцев.

— У вас какое убежище?
— Никакого, — ответил Майк Фостер. Продавец оторопело застыл.
— Что-что?
— Отец говорит, что это пустая трата денег. Он говорит, что людей просто пугают, чтобы заставить их покупать ненужные вещи.

Продавец был молод, светловолос и незлобив. Он колебался. Этот липучий парнишка уже надоел. Но у него есть родители — то есть потенциальные покупатели. Торговля идет вяло, в конце сентября спрос еще невелик. С другой стороны, нет смысла привлекать малоимущих — они только зря тратят время, портят оборудование и не прочь что-нибудь украсть, если зазеваешься.

На перекрестке Фостер прошел мимо информашины, выкрикивавшей последние известия: война, смерть, новые разрушительные виды оружия. Он понурился и зашагал дальше, вдоль бетонных коробок, похожих друг на друга, словно две капли воды.

Солнце уже садилось. Из недр тупорылых пассажирских ракет выливались реки усталых людей, с облегчением возвращающихся домой из промышленного района в ста милях к западу.

Никакие занятия не помогут: он будет убит первыми же бомбами. Бесконечные прививки — все бесполезно. Чтобы пострадать от бактериологического оружия, надо остаться в живых после первого удара. А Майк Фостер в живых не останется.

— Копать должен уметь каждый, — терпеливо ответила миссис Каммингс. В классе захихикали, но после грозного взгляда учительницы шум утих. — Когда начнется война, поверхность земли будет покрыта развалинами и обломками. Чтобы выжить, нам придется копать, не так ли? Видели, как суслик подкапывает корни растений? Все превратятся в маленьких коричневых сусликов. Нужно учиться раскапывать развалины в поисках уцелевших вещей — наверху ничего не останется.

— Все готово, миссис Каммингс. И нож тоже.
Он продемонстрировал острое как бритва лезвие ножа, выточенного из корпуса развалившейся нефтеналивной цистерны.
Учительница взяла нож и привычно провела пальцем по лезвию.
— Плохо. Ты переточил, нож сразу же затупится.

Чувствовать себя больной среди безумцев — просто здорово, — объявила она.

Ведь известно: чтобы вещь продавалась, надо создать в ней нужду.

Все эти новинки мгновенно стареют, стоит только их купить.

Reaching into his coat for his wallet, Quail said, “Okay. It’s been my life-long ambition and I can see I’ll never really do it. So I guess I’ll have to settle for this.”
“Don’t think of it that way,” McClane said severely. “You’re not accepting second-best. The actual memory, with all its vagueness, omissions and ellipses, not to say distortions—that’s second-best.”

Наличие у человека денег - официальное доказательство его душевного здоровья.

Психолог оказался симпатичной женщиной по имени Кэрол Хаймс. Она не называла меня психом, но посоветовала жить отдельно от родителей и бросить школу, потому что школьная система отгораживает от реальности, не учит справляться с насущными проблемами и мешает заниматься любимым делом...

... а тут еще вдобавок моя подружка Изабель Ломакс сказала, что у меня ничего не получится и вообще, фантастика - тупое чтиво для прыщавых юнцов. Я окончательно уверился в том, что научная фантастика - мое настоящее призвание, ведь должен кто-то писать для прыщавых юнцов, не виноваты же они в своих прыщах. Читать книги имеют право не только люди с безупречной кожей.

Эггертон чувствовал себя донельзя довольным. Внутри него росло радостное возбуждение. Он и впрямь мгновенно раскусил Ричардсона - да и как иначе? Какие тут могли быть сомнения? Человек, выпадающий воздушные катера на заднем дворе, - он кто? Конечно, псих.
Ведь летать гораздо проще так, как он, - взмахивая руками.

Не верилось, что люди могут намеренно искать боль, а не избегать ее. Держаться за ручки ящичка сопереживания — занятие отнюдь не из приятных. Не избегать страданий, а стремиться к ним. И даже не к страданиям, как таковым… Крофтс не сомневался, что мерсеристы — просто мазохисты, жаждущие дискомфорта. Скорее всего, именно желание боли влекло верующих к Мерсеру. По крайней мере, он так думал.

- А тебе не приходило в голову, что "добро" и "зло" - это разные названия одного и того же? Что Бог может быть добрым и злым одновременно?

Нет смысла сражаться за недостижимое, когда все инфокарты мира против тебя.