Спасибо Якову Митрофановичу. Напомнил
Как-то я уже писал отзыв на одно из произведений, написанное в классическом стиле социалистического реализма (см. рецензию на книгу Пекка Пертту - Люди на берегу ). Соответственно, и роман Якова Рочева «Два друга» не избежал недостатков, присущих этому направлению советской литературы. Только у него они проявились в значительно большей мере. Оно и понятно: Если Пекка Пертту пишет о стройках социализма, то у Якова Рочева действие его романа разворачивается во второе десятилетие XX века. Предреволюционное и революционное время. Самый разгар классовой борьбы. Ну, и как тут без нашего свет Владимира Ильича. Да никак!
- Вот, - тыча пальцем в газету, сказал однажды Невольский. – Хоть бы и подписи не было, все равно бы, я узнал, что это написал Ленин.
Здесь, как в той песне» «И Ленин – такой молодой!»
Однажды Михадзе рассказывал про какую-то Пражскую конференцию и Григорий Матвеевич всё расспрашивал и расспрашивал его о Ленине.
Пражская конференция РСДРП. Январь 1912 года. Владимиру Ильичу 41 год. В принципе, не такой уж и молодой. Но «юный Октябрь» ещё, точно, - впереди.
…не знали они, что такое революция и что принесет она народу, но они чувствовали, сердцем своим чувствовали, что их зовут на большое, доброе дело.
Вот, «не знали». Но при этом прекрасно понимали, что
Надо сломить старый мир и построить новый. Только тогда для рабочих и крестьян России взойдет настоящее солнце.
В общем, самый разгар классовой борьбы. Поэтому в отношении характеров основных персонажей романа у его автора исключительно две краски: черная и белая. Первая для кулаков, промышленников и священников. Для всех богатеев - угнетателей простого трудового народа. Которому, в свою очередь, и, вполне естественно, предназначена исключительно белая краска. Какой-то сплошной монохром в этом отношении. А ведь жизнь значительно богаче на цветовую гамму.
Думаю, многим россиянам известно имя купца Третьякова. Павла Михайловича. Ну, а кто вдруг ничего не слышал о нем, уверен, знает об основанной им Третьяковской галерее.
Или обуховский помещик граф Алексей Орлов-Давыдов. Не посоветуй он родителям маленького слепого мальчик (Василия Ерошенко) отправить сына в Москву на учёбу в школу-приют при Обществе призрения, воспитания и обучения слепых детей и не оплати он это обучение… Кто бы сейчас знал о Василии Яковлевиче Ерошенко? Та же Япония, скорее всего, осталась бы без классической литературы, у истоков которой стоял именно этот человек.
Кстати, именно благодаря японцам имя Василия Яковлевича вспомнили и у нас, на его Родине. А так бы, без них… Кто знает? Кому в стране победившего социализма и воинствующего атеизма нужна память о бахаисте, анархисте и подозрительном (уж не шпиён ли он?!!) эсперантисте?!
Монохром в отношении характеров основных персонажей романа, на мой взгляд, его второй существенный недостаток. Ну, а третий, - вина уже не автора. А как на мой взгляд, слабая работа редактора. Главные герои романа – представители коренных народностей Республики Коми. Это - коми-зырянин Геня Дуркин и ненец Вася Манзадей. При таком раскладе, вполне естественно, что в романе будут встречаться какие-то элементы национальных особенностей жизни этих людей. И они встречаются. Вот только разбираться с ними читателю приходится самостоятельно, без какой помощи со стороны не только автора, но и редактора.
Вот, например, на стр. 6 романа (нумерация страниц здесь и дальше приведена по изданию Рочев Я. М. Два друга. Роман. Коми кн. Изд., Сыктывкар, 1979, 416 с., с илл.)
Тонкой длинной палкой он пугал мелкую рыбешку и кричал: - Ко-о-о!.. Ко-о-о!.. Ко-о-о!..
Что Вася Манзадей не просто пугал мелкую рыбешку, а погонял её и не самой обычной тонкой длинной палкой, а хореем, мы понимаем только через пять десятков страниц, прочитав на стр. 57
Оленеводы-пастухи отправились в тундру. Слышно, как по льду реки передвигаются оленьи стада, несколько тысяч голов. «Ко-о-о!.. Ко-о-о!..» - покрикивают пастухи.
Согласитесь, понимание того, что главный герой не просто пугает рыбу, а играет с нею, погоняя воображаемым хореем, как оленей в упряжке, раскрашивает эпизод несколько иными, более яркими и насыщенными красками.
Или вот. Прочитав на стр. 177, что
Геня шел по селу с удилищем в одной руке и бураком – в другой, -
я очень удивился: зачем Геня несет свеклу (на юге России бурак, это – именно этот корнеплод)? Она что, нужна ему в качестве наживки (или прикормки) для рыбы? Нет, все оказалось гораздо проще:
Бурак (или туес, туесок), как оказалось, это — берестяной сосуд цилиндрической формы с деревянным дном и съёмной крышкой, домашняя и дорожная посуда предназначенная для хранения и переноса сыпучих продуктов: крупы, муки, соли, а также питья, готовой еды, для сбора и хранения ягод. Вот откуда мне, равно, как и другому читателю романа знать об этом?!!
Или дальше, на стр. 271:
Скромная Чуту, которую в мелководье можно перейти в котах, вышла из берегов…
Здесь хотя бы по смысловой составляющей предложения понятно, что речь – не о домашних животных из класса млекопитающих, а об обуви. Но… О какой. Что это за «коты»? Оказывается, тёплая обувь. Обычно, на меху. Отсюда, скорее всего, и такое название.
Но, наверное, достаточно о том, что не понравилось. Как ни странно, если отвлечься от тех недостатков романа, что отмечены выше, произведение читается легко, без каких трудностей. Думаю, во многом, благодаря тому, что событийная составляющая сюжетной пружина романа закручена довольно плотно, действие произведения разворачиваются не только в селе Макла, но и в Большеземельской тундре, в устье Печоры, в Архангельске, в верховьях Усы, Ухты и Читы. Мы, следуя за героями романа, узнаем годичный цикл работы оленеводов, специфику замшеделательных и лесопильных производств, стоим у самых истоков поиска Ухтинского нефтеносного месторождения. При этом чувствуется, что автор хорошо знает то, о чем он пишет.
Некоторые эпизоды (например, праздник оленеводов в Большеземельской тундре на Ильин день или выборы первого волостного Совета народных депутатов в Макле) прописаны им не только достоверно, но и живо, подробно, а потому и интересно.
Вместе с Геней и Васей читатель переносится с запада на восток и с юга на север по необъятным просторам Коми края, в каждом из уголков которого – своя природа. И автор небольшими, скупыми мазками, но ярко и точно в деталях описывает эти места. Вот, например, Большеземельская тундра:
Буйно растет трава на далеком Севере. Будто чувствует краткость лета, она, сказочный богатырь, поднимается за несколько дней в человеческий рост. Совсем ещё недавно освободилась земля от снега, а уже пестрые ковры цветов укрыли широкие, залитые солнцем просторы.
Да, все верно, лето в Заполярье короткое, и за этот, крайне небольшой временной отрезок, нужно не только вырасти, отцвести, но и вызреть семенами для лета будущего года. Поэтому растения на крайнем Севере растут удивительно быстр: к вечеру тонкий стебелек может в два, а то и в три раза превышать тот уровень, который был у него утром. И ещё: насекомых-опылителей в тундре немного, поэтому даже цветы традиционных растений значительно крупнее и ярче тех своих собратьев, что встречаются в таёжной зоне и южнее.
Кстати, о тайге. Вот, как Яков Рочев описывает одну из рек этой зоны:
Красивы каменные утесы по берегам Чуту. То они нависают над водой и грозят обвалом, то вертикальной стеной уходят в самую высь. Из лодки кажется, будто растущие там, на вершине утеса, лиственницы своими кронами подпирают самое небо.
Даже когда читаешь, перед глазами встает впечатляюще красивая картинка. Представляете, как все это выглядит вживую?!
А ещё роман Якова Рочева оказался интересным для меня теми местами, которые я хорошо знаю с детства. Много раз проезжал по железнодорожной ветке Котлас-Воркута, но даже не представлял, как там все было раньше, за полстолетия до моего рождения.
Пастухи …поставили свой чум на широкой равнине около Сяйды.
Или вот, тоже знакомое место:
… отправились всей семьей на лето в деревеньку Косья.
Поселок Косью, в котором расположена одноимённая железнодорожная станция на линии Котлас — Воркута, находится в северо-восточной части республики Коми, в долине реки Изъяю. Станция небольшая, со временем совершенно стерлась из памяти, а вот оригинальное для русского слуха название осталось в ней. Так что спасибо, Якову Митрофановичу и за это. Напомнил.
18 понравилось
