Детство. Отрочество. Юность. Хаджи-Мурат

Признаюсь, жалею, что решил поплотнее познакомиться с поздним периодом творчества Льва Николаевича. Как-то так сложилось в моей читательской биографии, что все произведения Толстого, которые я читал до этого года, это - ранний и средний периоды его творчества, сюда входит и трилогия о взрослении, и "Севастопольские рассказы", и "Война и мир", и "Анна Каренина". Из позднего до сих пор были только "Крейцерова соната" и "Отец Сергий", которые насторожили.

И вот, уже более полгода я читаю "позднего" Толстого, и ловлю себя на том, что тот рассудительный и объективный автор, которого я знал до сих пор, куда-то делся, а на его место пришел совсем другой человек. Если раньше он мог предполагать "как правильно", то теперь он уже не сомневается, и сверкает непогрешимостью окончательного мнения, чем всегда отличаются люди, уверовавшие во что-то, необязательно в некую сущность, можно уверовать в идею, а потом перекраивать под эту идею действительность, например, "сбрасывая Пушкина с корабля современности".

Толстой, проникаясь либерализмом, ополчаясь против ненавистного ему, да и большинству подданных Империи, царизма, начинает отступать от объективности освещения событий в угоду тотальной критике, не учитывая многих факторов и, как и следовало ожидать, впадает в русофобство.

В рассказе "За что?" был польский выход, теперь настала очередь кавказского. Известно, что Толстой был ярым противником Кавказской войны, поэтому и в его произведениях, рассказывающих о ней, чувствуется большая доля пацифизма. Но его горячее убеждение, что России нечего делать на Кавказе, что кавказским народам надо предоставить полную свободу, выдает в нем фразера и "пикейного жилета", берущегося рассуждать о том, чего не понимает, или, скажем мягче, не хочет понимать.

Я снова вынужден возвращаться к вопросам геополитики. Северный Кавказ на начало XIX века - центр столкновения интересов трех могучих империй: Российской, Турецкой и Британской. Это подбрюшье России, отказаться от контроля над этими территориями для империи было смерти подобной оплошностью, так что это не амбиции царя-самодура толкали русские армии на Кавказ, а насущная необходимость. Если бы Россия не сумела подчинить себе этот край, его прибрали бы к рукам турки или британцы, которые всегда проявляли повышенный интерес к Кавказу и Закавказью.

За происходившее несут ответственность не только представители сверхдержав, но и сами кавказские народы тоже. "Кто не успел - тот опоздал". Кавказские народы жили в условиях военного феодализма, находясь в состоянии перманентной войны всех со всеми, они так и не смогли сформировать какого-либо подобия государства и оформиться в единую нацию, которая смогла бы отстаивать свои интересы. Так что они тоже получали то, что заслужили в разрезе исторической ответственности.

И в этом контексте попытка выставить аварского князька Хаджи-Мурата образцом благородства и рыцарства на фоне подлых и беспринципных русских царя, генералов и офицеров, выглядит некрасивой манипуляцией. Толстой сам описывает гадюшник кавказских князей, как они заманивали друг друга, клянясь в любви и верности, а потом резали. Последствие одного из таких конфликтов приводят к ссоре между вождем горцев Шамилем и его наибом Хаджи-Муратом, после чего последний желая отомстить обидчику, переходит к ненавистным ему русским. Только в расчетах Хаджи-Мурата оказалась оплошность, он не учел, что Шамиль может захватить его семью, и угрожать расправиться с нею.

И тут снова на первый план выпячивается хитрость и подлость русских. Как же благородный наиб со своими мюридами пришел служить русскому царю, с него за это надо пылинки теперь сдувать, ненавязчиво так намекает Толстой. И по его мнению Хаджи-Мурат прав, когда требует, чтобы русские генералы организовали штурм горной крепости Ведено, где Шамиль держит его семью. Когда семья будет отбита, тогда он поможет добить Шамиля.

Мне интересно, и у Хаджи-Мурата, и у Толстого все в порядке с логикой? Хаджи-Мурат и интересен русскому штабу только для дальнейшей минимизации военных потерь, а он требует штурма крепости, при котором поляжет не одна сотня, если не тысяча русских солдат. Да если бы они были готовы на такой штурм и такие потери, им бы и Хаджи-Мурат не был бы нужен. Тот случай, когда овчинка не стоит выделки.

Ну, а когда Хаджи-Мурат совершает побег и гибнет при этом, опять же никто, кроме него не виноват. Когда он объявляет о побеге, его мюриды торжествуют: вах, сколько мы русских собак порежем. И когда кордон пытается их остановить, горцы первыми бросаются в атаку и убивают не ожидавших подвоха солдат. Только дело в том, что Хаджи-Мурат был обречен, его бы всё равно убили бы свои, что, в принципе, и происходит, его зарубили кавказцы-милиционеры, и по кавказскому "благородному" обычаю отрезали ему голову. А если бы ему удалось вырваться, то было полно охотников послужить Шамилю и зарезать "подлого предателя".

Пытаясь возложить полную ответственность за происходящее только на Россию и её солдат, Толстой допускает манипулятивные приемы: смерть русского солдата происходит от фронтального ранения в живот - кавказцы дерутся честно, а горского мальчика, заметьте, не воина, а мальчика, русский солдат убивает выстрелом в спину, вот вам - вероломство русского солдата. Я не стану утверждать, что за десятилетия кавказской войны не было самых диких случаев, но здесь важнее фактологический ряд, который подбирает Толстой, как он исподволь раскрашивает картинку так, как ему представляется удобным.

Кроме всего сказанного по идеологическим и мировоззренческим расхождениям с автором произведения, нельзя не отметить некоторую необработанность текста, его сырость что ли. Известно, что повесть при жизни писателя так и не издавалась, возможно, он еще собирался её отшлифовать, но не успел, поэтому получилось так, как получилось...

На троечку у льва николаича получилось отрочество. Ибо, ежели детство, кое-как сляпанное из обрывков слов и мыслей, еще можно простить, то в отрочестве уже надо бы более или менее связно выражаться. А тут все по-прежнему. Общей картины существования дворянского недоросля нет как нет.
Не обрисован толком ни свой образ, ни родных, ни близких, ни друзей. Вот в первой книге крепостная бабушка была славно написана. Хотя бы ее историю можно было прочитать с интересом. А тут сплошные обрывки из отрывков из жизни ноющего барчука. О чем же стонал сей отрок?

Для начала он просто неистово ненавидел француза-гувернера, которого приняли в дом опосля выгона немца-воспитателя. Ой, кстати тот перед изгнанием рассказал свою историю жизни. Уже что-то, несмотря на исковерканный могучий и великий.
А потом началась трагедь трепетного вьюноши. Француз так-то требовал обучаться, и у родного братца получалось разгрызать гранит наук, а у нашего юного перса как бы нет. Поэтому все отрочество прошло под эгидой: "О, как же я ненавижу вас, чертов мусье!!!" Нда. И токмо и слышался визг розог, причитания бабушки и саркастическое хмыканье папаши.

Даже любовей никаких особых не было. Задвинули нафиг на антресоли чувства ко всяким катенькам, сереженькам и прочим типажам. Причем, ничего не изменилось даже опосля сдачи экзаменов и поступления во всякие институты. Вот братец знатно кобелировал, а наш герой все искал нежную дружбу. С себе подобными, то есть не с девицами.
И нашел там себе какого-то типа с гнусной фамилией. И такие душевные страсти у него там вовнутрях разыгрывались, что я прямо немного забеспокоилась, несмотря на то, что знала: прототип в реале, как бы там ни было, наплодил кучу деток.

А что же там батюшка, бабушка и прочие родственники? Да он француза больше ненавидел и гнуснофамильного типа обожал, нацаловывая его в щечки, чем уделял им внимание. Ну, бабушка помре - об этом упомянуто скороговоркой, у папаши был загадошный портфель, сестрица - а чего-то там и она болталась поблизости. Хотя бы братца упоминал, и то радость.

Короче, очень троешное отрочество у льва николаича образовалось. Так что солидарная я с французом, который его гнобил. Ибо три сэ в наличии: скучно, сумбурно и странно. И я ведь знаю, что он могет лучше, много лучше. Так что никакой пощады, то есть пожалуйте в людскую до розог, барчук.

Вот здесь лев николаич уже больше похож на себя любимого, хотя все равно повесть скорее выглядит как ряд разрозненных рассказов. Самое забавное, что вещь так и осталась недописанной. Повезло однако толстому жить в те времена, когда оголтелые фанаты джорджа мартина еще даже и не родились на свет со своими криками: "где прода? где прода? писатель - раб читателей!!!"

Ну, и о книге. Значит, николенька вырос и с грехом пополам поступил в университет. И понял, что жить нужно в соответствии с неким загадочным комильфо. Тут, конечно, интересно было читать об эгоистичных страданиях героя, зная, что толстой писал во многом о себе любимом. То есть видно серьезную проработку собственных недостатков, таких, как высокомерие, болезненная гордость, чрезмерная влюбчивость, стеснительность с одновременно высоким самомнением, какая-то патологичная мечтательность. Еще забавнее было читать о недостатках, которые николенька иртеньев ( толстой) не считал за недостатки и, судя по всему, даже культивировал.

Вот про любовь - просто очень показательно. К примеру, его братец вообще не считал женщин за людей, и николенька вроде как поддерживал его в этом, но не совсем. Все ж таки мелькало у него в головушке, что девочки не так уж и глупы, хоть и не образованы.
А потом был контрольный в читателя. Рассуждения о видах любви. Ну там, влюбчивая ворона. Последняя самая идеальная любовь - это раба любви. И в промежутке, как мне показалось, самый нелюбимый толстым вид любви, который он и получил в конце концов в своей личной, семейной жизни.
Это когда жена должна "принеси, подай, пошла нафиг, не мешай". Но она чего-то не хочет действовать по заданному алгоритму. Она отчего-то хочет внимания от мужа, и брыкается, и предъявляет претензии и мешает общаться с друзьями. Хахаха, нда. Как-то так.

В общем, ближе к финалу николенька начинает немного соображать о том, что есть вещи намного важнее романтической влюбленности, приглядывается не без симпатии к студентам из простых, будущим разночинцам, как я подозреваю. И тут бац - навеки обрыв истории.
И дружба, которая мужская. Ох уж эта дружба. Ахахашеньки-хаха. Вот, к примеру, описаны последствия одной студенческой попойки.

Ну что. Бывает, бывает.

Небольшая повесть, относящаяся к позднему периоду творчества автора, рассказывает историю реального исторического лица, являвшегося аварским вождём и военачальником, наибом (заместитель, помощник) имама Шамиля и его «правой рукой» в Дагестане.

Действие повести относится к 1851 году, когда Российская империя вовсю вела Кавказскую войну за присоединение Северного Кавказа к своим территориям и находилась в противостоянии с Северо-Кавказским имаматом.
В истории главного героя, на мой взгляд, отразились все противоречивые моменты, связанные как с присоединением народов другой национальности и веры, так и положением человека в отношении к нему государственной машины.

На всём протяжении повествования чувствуется некая обречённость и печаль, отчего финальные страницы не удивляют, скорее в очередной раз обескураживают обесцениванием человеческой жизни в погоне за государственными интересами и их абсолютным приоритетом.
Герой повести попал между молотом и наковальней, откуда иным выход, чем случилось навряд ли был возможен вообще .
Эта повесть является одной из важных составляющих кавказской темы писателя, которая имела большое значение в его творчестве . Ведь он сам был там в описываемое время и именно в те годы начал писать.

Многое здесь показано далеко не в выгодном свете, но именно благодаря этому чувствуется правдивость и нерв. Автор писал о том, что его волнует, а ты, читая спустя век с лишним после этого, понимаешь непреходящую актуальность этого.
Толстой это же показывает, хоть и Кавказ и середина XIX века. Актуально.

Я всегда с интересом открываю детский список чтения на лето, предвкушая, какое из пропущенных в мои школьные года произведений выбрать для совместного чтения с ребенком. На этот раз пришел черед первой повести Толстого, принесшей ему славу и уважение критиков. Нет смысла пересказывать сюжет или анализировать персонажей данной повести, история весьма известна и мне кажется, что это удачный выбор для школьного чтения.

Хотя знаменитое начало трилогии оставило у меня противоречивое впечатление: мне нравится, как оно написано, но совсем не вдохновляет выбранная тема, она скорее навевает сон и скуку. Все же лично для меня творчество раннего Толстого сильно уступает его зрелым произведениям, тут некая пастораль и слишком много сентиментальных описаний, умиления и некой приторной сладости происходящего. При этом, когда читаешь, текст неким магическим образом притягивает и даже при перечитывании, заранее зная все происходящее, почему-то, забывшись, перелистываешь страницу за страницей.

Увлекает внимательное наблюдение Толстого за чувствами главного героя, анализ поведения окружающих, пытливый взгляд ребенка, помноженный на мастерство писателя.Вроде не происходит ничего захватывающего, но мы вместе с автором погружаемся то в детские переживания или первую влюбленность, то в обиду старого гувернера, то в хитросплетение отношений бабушки с окружающими ее льстецами, то пытаемся разгадать, какие отношения связывают родителей Николеньки.

При этом пишет Лев Николаевич просто, но не примитивно, подкупает та доброта, чуткость, грусть и некое сожаление, с которыми он всматривается в переживания старой нянюшки Натальи Савишны, а также злые поступки мальчишек, творящих жестокие шутки над Иленькой Грапом.

В общем, при всей простоте произведения и отсутствии динамичных моментов, повесть получилась весьма интересной и подходящей для неторопливого, расслабленного чтения, когда хочется насладиться неспешной классической литературой.

Ну, это, конечно, получше толстовских рассказов для самых маленьких, от которых за версту наносит фальшью и нарочитостью. Но все равно в целом не производит впечатления цельного произведения. Причем, можно, в принципе, писать цикл законченными рассказами, оно в общем-то отлично получается. Но и тут образовалась проруха на старуху. Уж больно оно временами бессвязное.
Раз и вот, вот и раз, то есть какие-то детали и нюансы по ходу не достойны упоминания, сиди и гадай чего там и как бы вот.

И, значит, перед читателем с бухты барахты нарисовывается некое благородное семейство, живущее в деревне. Ни тебе предысторий, ничего. Главгер одиннадцати годков, его старший братец и сестрица, папенька, маменька, крепостные и иностранные работники.
Папенька - кобель, игрок и мот. Маменька - раба любви. Главгер у них получился весьма влюбчивой юной вороной, склонной к открытию слезных каналов буквально по любому поводу. С полпинка мы влюбляемся в дочь бонны, потом в красивого двоюродного братца, потом в очередную девочку.

И всех-то мы хотим-желаем обнимать, цАловать (авторское) в плечики и прочие места. Короче, очень интересные случались мальчики в те времена. Очень. Интересные. Причем, братец у него не такой, а вот папенька как раз такой. И как-то становится немного тревожно за мальца, глядя на то, что представляет из себя родитель.

Далее там появляется бабушка, которая не больно жалует папеньку, по причинам, названным выше. Она вся такая барыня-барыня. Но ее пока не сильно много, однако, в продолжении, думаю, ее роль расширится по некоторым печальным причинам.
Также вводятся разные типажи, и ежели персонаж плохой, то он и внешне какая-то образина, ага.

С интересом почитала о крепостных, которые, считай, не имели личной жизни, не говоря уже о свободе, однако неслабо строили своих хозяев, которые потакали им и даже покорялись. Синдром хорошего барина, от которого не хотят уходит на волю, налицо. Ну, и главгер в целом - неплохой мальчик, потому как хоть и взбрыкивал, но чего-то там у него в головке вертелось и в дальнейшем он осознал безобразие рабства.

О наемных работниках того времени. Ну что, всякие они бывали. Бонна у них сильно себе на уме дамочка на пару с доченькой, которая хоть и мала, а уже весьма расчетливая девочка. А вот гувернер, напротив, сильно чувствительный старичок, но ежели что, ежели нанесут сердечную обиду, непременно выставит счетец со слезами на глазах. Так что и нашенские могут работать расчетной кассой, и не нашенские ведут себя аки нашенские, но с поправочкой на цифру.

Ну, и чего же, собственно, я узнала из повести. А толком и ничего, как ни странно. Ибо толстой накидал, накидал фрагментов. Пардоньте, детство не состоит из периода, когда главгеру было одиннадцать лет. Но персонажи возникли ниоткуда и так же внезапно были оставлены посреди внезапной драмы с намеком: продолжение следует.

Есть сеттинги, которые потенциально привлекательны, а начнешь читать — не то. Для меня такие сеттинги — стимпанк, вестерн и Кавказская война. Заочно всё красочно, а начинаешь читать — что-то не идёт. Пустовато как-то.
Вот и "Хаджи-Мурат" такой.
Отличный пролог про репейник, которому весь остальной роман только мешает. Ну не увидел я какой-то особой несгибаемости в Хаджи-Мурате. Заносчивость, нетерпеливость и целая череда непродуманных решений закономерно привела к вполне бесславной смерти одного из лидеров горцев и его мюридов.
И горцы и русские офицеры показаны максимально шаблонно и стереотипно. Гордость, высокомерие, предрассудки, пустота за душой, интриганство.
В романе череда необязательных портретов, включая царя Николая Первого Палкина. Для 1912 года вообще непонятно, как цензура пропустила роман. Ни одной положительной черты в царе не обнаружено. Выпятили даже его прелюбодейство.
Ещё один непонятно зачем нужный персонаж — игрок и офицер Бутлер, уехавший на Кавказ служить в попытках избавиться от лудомании. Но нет, и там она его настигла. И да, Бутлер роману не нужен, ни на что не влияет. Возможно, так Толстой прописал своё альтер-эго.
Есть буквально пара неплохих сцен, в целом же просто заставлял себя дочитывать, увы.
Но, говорят, и сам Толстой прохладно относился к "Хаджи-Мурату".
5(СРЕДНЕ)

Я думаю, что каждый человек, прочитав эту повесть, поймет, как хрупка и тонка человеческая жизнь. Что каждый может испытать горе, что история и ее события учат нас быть осторожными, осознавать, что мы должны ценить то, что у нас есть.
Эта повесть вызывала у меня шок. Это просто медленный шок. Я не ожидала такого, я даже не думала, что Толстой может написать такое! Для меня это стало открытием 2022 года. Я читала много книг у Льва Толстого, и никакая другая книга не вызывала подобные эмоции. Я сначала не поняла, и спрашивала себя: Что это было?
Но сейчас я понимаю, что последнее и самое сильное произведение это – Хаджи Мурат. И Толстой не зря был таким религиозным, хотя религии в этой повести мало. Но меня поразило то, что повесть, да, короткая может перевернуть душу. И не подумайте, что я полна восхищения. Нет! Это далеко не восхищение, это просто удар по голове, когда всё спокойно, а потом внезапный удар, неожиданный. Это, похоже, когда у тебя всё сжимается внутри.
Читая эту повесть, я, безусловно, в первой половине была спокойна, вроде всё шло хорошо, события и герои как-то складывались в образы. Но кто бы мог подумать, что пронесется ураган. И это не война наций, и не война веры, а это попытка вернуть справедливость, сохранить то, что тебе дорого.
Да, конечно, я не в особом восхищении, и не поставила высокую оценку, и у меня чувство будто внутри какой-то вакуум. Да и после прочтения, мне захотелось отдохнуть от книг. Мне хотелось иметь больше времени, чтобы осмыслить, то прочитанное в книге.
Мне очень понравилась образ Хаджи Мурата и, хотя я не особенно люблю тематику войны, или трудной борьбы человека за свою правду, но мне часто встречается это в книгах.
Эта книга в первую очередь учит нас, что мы никогда не должны переставать бороться за свою правду, но в тоже время, если дали слово, мы должны идти за ним, чтобы ни случилось. Нарушив данное и обещанное слово, мы можем горько пожалеть о том, что не пошли тем, путем, который бы нам помог добиться правды. Но даже суть не в этом, а в том, что человек, здесь Хаджи Мурат и не испытывая отчаяния, всё равно попадает в безвыходное положение. Мы можем, хотя сто раз сказать, будто он сам виноват, что не надо было делать того, что он делал. Но, а что может сделать человек, один в этом жестоком мире? Когда всё на что он надеется, есть ему предательство и ложь. Мне было неприятно осознавать тот факт, что то о чем мы волнуемся, что ранит нас в самое сердце безразлично всему миру. Я не знаю. Я действительно не знаю, почему Толстой написал такую повесть. Но он оставил в моей душе след, и этот след не из приятных следов. Я чувствую неприятное ощущение после прочтения книги. Нет, не то, чтобы мне она не понравилась. Но то, что она дала мне понять, меня поражает.
Что такое справедливость? Разве может быть абсолютная справедливость? Может ли человек добиться правды для себя, не ранив при этом других? Я думаю, что каждый человек может добиться своего счастья, но иногда бывают ведь безвыходные ситуации. Когда человек ничего не может сделать. И он продолжает бороться, продолжает идти вперед, даже если путь очень опасный и для человека даже гибельный.
Пусть в этой повести всё разумно, что содержание идеально, передача истории восхитительна. Но я долго, очень долго боялась читать это произведение, и сейчас чувствуя, как оно на меня повлияло, я понимаю, что не ошибалась, что это действительно одно из самого тяжелого в русской литературе. Один раз мне сказали, как я читаю Достоевского, там ведь одни ужасы. Но я привыкла к Достоевскому, я хорошо воспринимаю его книги. Я ожидаю всегда чего-то ненормально в них. Потому что Достоевский всегда шел за грань нормального. Но чтобы ожидать такого от Толстого? Нет, для меня это не сюрприз, и не волнение. Хотя, наверное, вы чувствуете, как я взволнована. Но это просто шок. Шок и удар внутрь.
Что такое подобные произведения, как ни урок жизни? Что наше счастье ненадежно, вера превращается в атеизм, надежда в недоверие, любовь в безразличие? Я думаю, что подобное в литературе не редкость, например у Лермонтова много подобного в поэмах и прозе. Но, я ведь предчувствовала что-то нехорошее. Я знала, что есть какой-то подвох в том, что мало кто читает подобное. Сейчас я понимаю, что это не популярное произведение, может оставить тяжелый след.
И я хочу сказать, прежде вы начнете читать, знайте, что будет очень тяжело после прочтения.

Кто: Хаджи-Мурат, время: конец XIX века, место: Кавказ.
Сюжет: Хаджи-Мурат, правая рука имама Шамиля, поссорился с ним, переметнулся к русским, Шамиль захватил семью предателя, Хаджи-Мурат требует от русских обмен заложников, русским это надо не очень, Хаджи-Мурат пытается убежать из русского плена.
Стиль: узнаваемый, толстовский, поэтичный и красочный, и очень пространный. Крайне не понравилось откровенно оценочное присутствие автора. Что странно, мне казалось, Толстой делал это гораздо тоньше в той же ВиМ. Тут негатив прям таки выпирает, особенно в описании Николая I, "с безжизненными глазами, с безжизненными глазами", нарочитые повторения сбивали с толку, что, автор уровня Толстого будет ошибочно повторяться? Не думаю.
Хаджи-Муратом же автор восхищается, несмотря на всю его дикость. Толстого пленит храбрость и неприрученность. Вообще один из талантов его - двумя предложениями описать персонажа, так чтоб тот тут ожил. Тут получилось.
А в целом: ннну, я прочитала. Не самое лучшее произведение Толстого, точно не самое интересное, но как всегда весьма психологичное.

Повесть, знакомая многим со школьной скамьи. И я тоже в свое время читала, и вроде как она мне понравилась. Особенно сам образ Хаджи-Мурата. Однако на сей раз взгляд был иным.
Осень 1851 года. Хаджи-Мурат, аварец, один из сподвижников имама Шамиля, приезжает в немирный чеченский аул и останавливается у чеченца Садо. На следующий день Хаджи-Мурат и пять его нукеров (аварцы и чеченец) переходят к русским. С помощью русских Хаджи-Мурат рассчитывает победить Шамиля и освободить свою семью, которую Шамиль держит в заложниках. Такова завязка этой истории. Хаджи-Мурат хочет стать во главе Кавказа, а русские хотят этот Кавказ покорить. Вроде бы всё хорошо и местами даже логично. Но тут вмешивается такое слово, как БЮРОКРАТИЯ. Каждый из русских военачальников или чиновников (тут даже император Николай) имеют свои виды на нашего героя и стремятся получить максимум выгоды лично для себя. А ещё долго думаю - можно ли доверять Хаджи-Мурату или нет, предаст он или не предаст. А пока суть да дело, нервы аварца начинают сдавать, к тому же не отпускает боль за любимого сына. Долго он думал, долго решал, но вынужден был отважиться на побег... Финал всей истории мы знаем. Но от этого ещё ярче горит звезда Хаджи-Мурата, и от этого каждому военачальнику хочется сказать пару ласковых. Нельзя так с людьми, особенно с кавказцами...
В этой небольшой повести Толстой показал себя очень тонким психологом, знатоком душ иноверцев и их образа жизни. А уж виды Кавказа!