Несколько наивный и предсказуемый, но всё же неожиданно интересный роман.
Изначально у меня была стойкая ассоциация книги с литературой того времени, что она описывает, то бишь эпохи Анны Иоанновны - а-ля Тредиаковский, Кантемир, в лучшем случае Ломоносов. Но "Ледяной дом" написан современником Пушкина, и я не постесняюсь сравнить его скорее с"Капитанской дочкой", нежели с одами на царствие восшедшим.
Несмотря на весь подстрочный пафос, роман рисует вполне живой, красочный мир со множеством интриг, хорошими диалогами и неоднозначными персонажами. Даже коллизия столкновения известного "бироновского" лагеря с "русским" не превращается в нечто оголтело националистическое, ибо и главному герою милее немец, благородно и честно служащий новому отечеству, нежели исконный сын его, унизившийся перед временщиком ради подачек.

Увы, есть в этой книге актуальное на все российские времена: кажется, что посейчас временщики и их низкая челядь правят нами...

Еще год назад, когда я готовилась к экзамену по истории, я наткнулась на эту книгу и уже собиралась ее прочитать, но потом обстоятельства как-то так получилось, что до "Ледяного дома" руки так и не дошли. А сейчас в "Книжном путешествии" выпала тема "вода\лед", а в универе мы проходили восемнадцатый век, и я поняла, что это судьба.
Мне, как любителю истории, было интересно. Лажечников отлично рассказывает об исторических событиях, сразу становится понятно, какая атмосфера царила во времена правления Анны Иоанновны, что пришлось пережить бедной России в это время. Очень подробно рассказывается об устройстве Ледяного дома, о свадьбе шутов, о "родинах козы". Мне, видимо, попалось еще и очень хорошее издание, в котором были подробные комментарии. В них можно было узнать и информацию о том или ином герое романа и значения архаичных слов и фразеологизмов.
Ну, и роман не был бы романом без любовной истории. Но для меня она была второстепенной линией. Все беды из-за женщин, как всегда.
Язык Лажечникова, к сожалению, не язык Пушкина или Лермонтова, живших в то же время. Продираться сквозь язык Ивана Ивановича было трудновато, особенно, когда на страницах книги появлялся Тредиаковский. В эти моменты я вообще не понимала смысла написанного.
Рекомендую эту книгу тем, кто изучает русскую историй и неравнодушен к ней. Другим повествование может показаться скучноватым.

А мне понравилась книга! Давно стояла на полочке у родителей. Неприметненькая такая... А оказалась вполне приличным историческим романом. Читалась легко и быстро. Какой-то прям изюминки я не ждала, но удовольствие от чтения получила. Язык у писателя не сухой и не примитивный. Интересно было узнать чем же все-таки закончится любовь Волынского с Мариорицей. В принципе, если бы не эта любовная линия в книге, то исторический очерк о правлении Анны Иоанновны в этой книге достаточно скомканный и не раскрытый. Хотя отражается, что Анна Иоанновна была личностью ведомой, зависимой от Бирона и конечно же как правительница "никакой". Возможно, это и являлось целью Лажечникова.

Эта книга далась мне с огромным трудом. Я собрала всю волю в кулак и через "не хочу" прочитала. Впечатление создалось двоякое: каким-то немыслимым образом Лажечников хотел усидеть на двух стульях- написать историческую книгу о временах правления Анны Иоановны, мятежных вельможах и причудах государыни ( таких как свадьба шута, устроение грандиозных празнеств и строительство для этого необыкновенного ледяного дворца) и одновременно о событиях, происходящих при дворе, а это крайне запутанная любовная история вельможи и любимицы императрицы. Наш князь, к сожалению, женат, не отягощен излишней нравственностью (как намекает автор- это было в порядке вещей), да к тому же постоянно занят думами об отечестве. Вот эти самые думы меня доконали, приходилось просматривать страницы высокопарных словес, чтоб не погрязнуть в них навсегда.
Не сложно догадаться, что такой расклад, не предвещает хорошего конца. Конец скомканный, но с долей надежды на будущее.
Лично я бы никому не порекомендовала эту книгу. Что действительно интересно, так это описание ледяного дома Георга
Волфганга Крафта, процитированное в книге, остальное читать- зря терять время.

"Самый чистый лед, наподобие больших квадратных плит, разрубали,
архитектурными украшениями убирали, циркулем и линейкою размеривали,
рычагами одну ледяную плиту на другую клали и каждый ряд водою поливали,
которая тотчас замерзала и вместо крепкого цемента служила. Таким образом
чрез краткое время построен был дом, который был длиною в восемь сажен,
шириною в две сажени с половиною, а вышиною вместе с кровлею в три сажени.
Напереди перед домом стояло шесть ледяных точеных пушек, которые имели
колеса и станки ледяные ж, что и о всем последующем разуметь должно, разве
что не ледяное случится, о чем именно упомянуто будет. Пушки величиною и
размером против медных трехфунтовых сделаны и высверлены были. Из оных пушек
неоднократно стреляли; в каковом случае кладено в них пороху по четыре
фунта, и притом посконное или железное ядро заколачивали. (Такое ядро
некогда в присутствии всего императорского придворного штата, в расстоянии
шестидесяти шагов, доску толщиною в два дюйма насквозь пробило.) Еще ж
стояли в том же ряду с пушками две мортиры. Оные сделаны были по размеру
медных мортир против двухпудовой бомбы [Из которых многократно бомбы
бросали, причем на заряд в гнездо 1/4 фунта пороху кладено. (Примеч.
автора.)]. Напоследок в том же ряду у ворот стояли два дельфина. Сии
дельфины помощию насосов огонь от зажженной нефти из челюстей выбрасывали,
что ночью приятную потеху представляло. Позади помянутого ряду пушек и
мортир сделаны были около всего дому из ледяных баляс изрядные перила, между
которыми, в равном расстоянии, четвероугольные столбы стояли. Когда на оный
дом изблизи смотрели, то с удивлением видна была вверху на кровле
четвероугольными столбами и точеными статуями украшенная галерея, а над
входом преизрядный фронтишпиц, в разных местах статуями украшенный. Самый
дом имел дверные и оконишние косяки, также и пилястры, выкрашенные краскою
наподобие зеленого мрамора. В одном же доме находились крыльцо и двое
дверей; при входе были сени, а по обеим сторонам покои без потолку, с одною
только крышею. В сенях было четыре окна, а в каждом покое по пяти окон, в
которых как рамки, так и стекла сделаны были из тонкого чистого льду. Ночью
в оных окнах много свеч горело, и почти на каждом окне видны были на полотне
писаные смешные картины, причем сияние, сквозь окна и стены проницающее,
преизрядный и весьма удивительный вид показывало. В перилах, кроме главного
входа, находились еще двои сторонние ворота и на них горшки с цветами и с
померанцевыми деревьями, а подле них простые ледяные деревья, имеющие листья
и ветви ледяные ж, на которых сидели птицы, что все изрядным мастерством
сделано было.
Наружное, прочее сего дому украшение состояло в следующих вещах. На
всякой стороне, на пьедестале с фронтишпицем, поставлено было по
четырехугольной пирамиде. Помянутые пирамиды внутри были пусты, которые
сзади от дому вход имели. На каждой оных стороне высечено было по круглому
окну, около которых снаружи размалеванные часовые доски находились, а внутри
осьмиугольный бумажный большой фонарь (со множеством зажженных свечей)
висел, у которого на каждой стороне всякие смешные фигуры намалеваны были.
Оный фонарь находившийся внутри потаенный человек вкруг оборачивал, дабы
сквозь каждое окно из помянутых фигур одну за другою смотрители видеть
могли. По правую сторону дома изображен был слон в надлежащей его величине,
на котором сидел персианин с чеканом в руке, а подле его
два персианина в обыкновенной человеческой величине стояли. Сей слон внутри
был пуст и так хитро сделан, что днем воду, вышиною в двадцать четыре фута,
пускал, которая из близ находившегося канала адмиралтейской крепости трубами
проведена была, а ночью, с великим удивлением всех смотрящих, горящую нефть
выбрасывал. Сверх же того, мог он, как живой слон, кричать, каковый голос
потаенный в нем человек трубою производил. Третие, на левой стороне дома, по
обыкновению северных стран, изо льду построена была баня, которая, казалось,
будто бы из простых бревен сделана была, и которую несколько раз топили, и
действительно в ней парились.
Теперь посмотрим, каким образом убраны были покои. В одном из них на
одной половине стоял уборный стол, на котором находилось зеркало, несколько
шандалов со свечами, которые по ночам, будучи нефтью намазаны, горели,
карманные часы и всякая посуда, а на стене висело зеркало. На другой
половине видны были преизрядная кровать с завесом, постелью, подушками и
одеялом, двое туфли, два колпака, табурет и резной работы комель {Прим. стр.
176}, в котором лежащие ледяные дрова, нефтью намазанные, многократно
горели. В другом покое, по левую руку, стоял стол, а на нем лежали столовые
часы, в которых находящиеся колеса сквозь светлый лед видны были. Сверх
сего, на столе в разных местах лежали для играния примороженные карты. Подле
стола по обеим сторонам стояли резной работы два долгие стула, а в углах две
статуи. По правую руку стоял резной угольной поставец с разными небольшими
фигурами, а внутри оного стояла точеная посуда, стаканы, рюмки и блюда с
кушаньем. Все оные вещи изо льду сделаны и приличными натуральными красками
выкрашены были".

Поболее блеска и шуму для дураков и потяжеле ярмо для умных, и всё пойдёт хорошо.

Я хотела прочитать Ледяной дом, чтобы погрузиться в эпоху Анны Иоанновны. Мне хотелось Петербурга середины 18 века, исторических тонкостей и географических особенностей, но я попала в любовный роман и классический треугольник Он-Она-Она. Более того, я не ожидала такого витиеватого слога, красивого для слуха, но сложного для восприятия. Добавим сюда придворные тайны, взаимный шпионаж Бирона и Волынского, больше половины действия перенесём во дворец и увенчаем всё это пиршество ледяным домом.

По Лажечникову Анна Иоанновна задумала постройку ледяного дома после узрения ледяной статуи, коя оказалась умертвлённым мучеником, облитым на морозе кипятком. Скорее всего, это художественное допущение, но как же жутко смотрится эта взаимосвязь. И вообще на сочетании веселья и ужаса построено всё повествование. То мы тешимся над придворной свадьбой князя и карлицы, то оставляем их на всю ночь в этом ледяном доме на верную смерть. То мы умиляемся, насколько схожа чуть увядшая красота Мариулы с княжной Мариорицей, то в панике наблюдаем, как цыганка уродует своё лицо кислотой, чтобы никто во дворце не заподозрил её родства с любимицей Анны Иоанновны.

Стойкое чувство покатушек в бесовской жуткой карусели на коленях у чёрта рогатого не покидало меня всё повествование. Так что отдаю дань таланту Ивана Лажечникова.

Книга "Ледяной дом" поглотила меня, я читала в ночи, не могла оторваться от всевозможных интриг, переворотов. У Лажечникова великолепный, чистый русский язык, а вместе с сюжетом, описаниями быта они дали мне отличное представление о жизни и культуре времен правления Анны Иоанновны. Страшное было время: безумные, чудовищные казни людей, которых обливали холодной водой на морозе, заставляли есть соленую пищу и не давали ни глотка воды. Пугающе читаешь и об увеселениях про дворе царицы - шуты кривляются, им устраиваются глупые свадьбы, на них натравливают собак. Да что там говорить - по прихоти Анны Иоанновны был устроен праздник в честь родов козы! И всем надо поддерживать сумасбродство. Ну и сам Ледяной дом - очередная прихоть царицы.

Но помимо этих событий автор описывает любовную историю Волынского и княжны Лелемико при дворе Анны Иоанновны, ее любимицы. Какие же страсти тут творились. Друзья оборачивались предателями, злейшие враги примыкали на добрую сторону, а еще и тайны происхождения, подготовка переворота, страдания русского народа. Оторваться невозможно.

Главное - привыкнуть к непростому языку Лажечникова, который сначала немного стопорит чтение, а потом утягивает за собой.

Единственным огорчением для меня было то, что я схватила спойлер на первой же странице, в первой сноске о том, кто такой Волынской. Автор сразу рассказал, кто, чем занимался, как закончил свою жизнь. Зачем так делать, спрашивается?

Закончил роман «Ледяной дом» И. И. Лажечникова - во многом удивительный текст. Прежде всего поражает язык, на котором он написан: хотя Лажечников был современником Пушкина, его стиль остаётся по‑прежнему до‑пушкинским. В этом и заключается особая прелесть, я всякий раз получаю удовольствие от чтения текстов, написанных в такой манере.

Недаром Лажечникова нередко называли «русским Вальтером Скоттом»: подобно шотландскому мастеру исторического романа, он виртуозно воссоздаёт дух ушедшей эпохи, сплетая художественный вымысел с достоверными историческими деталями.

Действие романа разворачивается в Санкт‑Петербурге в последние годы правления Анны Иоанновны. В центре сюжета — противостояние двух политических партий: сторонников Волынского и приверженцев Бирона, причём одна из сторон неизбежно окажется проигравшей. Роман насыщен дворцовыми интригами и тёмными закулисными играми.

Особенно ярко автор изображает эпоху бироновщины — время засилья иноземцев при дворе, произвола и жестоких забав. Лажечников с пугающей достоверностью рисует картины придворных развлечений, граничащих с издевательством: именно в этом контексте разворачивается и главная «забава» — свадьба в ледяном доме. Это событие, ставшее символом бесчеловечной прихоти власть имущих, описано настолько ярко, что буквально встаёт перед глазами читателя.

Примечательно, как Лажечников изображает сам Санкт‑Петербург. Это город, от которого почти ничего не осталось: на момент повествования ему ещё не исполнилось и сорока лет, а потому многие из описанных зданий давно разрушены или перестроены. Мы не сможем, подобно героям Достоевского, исследовать этот Петербург — пройтись по тем же мостовым, заглянуть в те же дворы, ощутить ту же атмосферу. Лажечников дарит нам уникальную возможность увидеть столицу империи такой, какой она была в своей ранней, почти младенческой стадии — с ещё не устоявшимся обликом, с деревянными постройками вместо будущих каменных громад, с ландшафтом, лишь намекающим на будущий имперский блеск.

В романе оживают уже ушедшие в прошлое детали быта: придворные шуты‑карлики, чернокожая прислуга и тому подобное. Описание города заметно отличается от того, что мы привыкли встречать у других авторов — например, у Гоголя или Пушкина.

Интересен и выбор персонажей. Одна из главных героинь — цыганка, что отражает распространённую в ту эпоху тенденцию к романтизации цыганского образа жизни. Эта черта прослеживается, к примеру, в новелле Проспера Мериме «Кармен» или в пушкинской поэме «Цыганы». В «Ледяном доме» цыганка играет ключевую роль в судьбе остальных героев — именно она запомнилась мне больше всего.

Любопытно сопоставить «Ледяной дом» с другим романом Лажечникова — «Басурман». В обоих произведениях прослеживается важная для романтизма сюжетная закономерность: главные герои погибают в финале из‑за любви. Эта трагическая развязка не случайна — она подчёркивает ключевую роль чувства в романтической эстетике. Без любви, столь всепоглощающей и роковой, романтизм попросту не может существовать: именно она становится той силой, что движет судьбами персонажей и придаёт повествованию особую эмоциональную напряжённость.

При этом единственное, что меня серьёзно смутило, — образ Василия Кирилловича Тредиаковского. Этот выдающийся деятель, заложивший основы русской литературы (автор «Телемахиды», введший в обиход гекзаметр, переводчик 26 томов исторических сочинений с французского), представлен в романе едва ли не придворным лизоблюдом — корыстолюбивым, падким на деньги и не чурающимся излишнего возлияния. Такое упрощение исторической фигуры кажется мне неоправданным: художественный вымысел, конечно, вправе отступать от документальной точности, но столь однобокое изображение человека, внёсшего колоссальный вклад в развитие отечественной словесности, выглядит по меньшей мере спорным.

Несмотря на историческую основу, роман не следует воспринимать как достоверный документальный источник: это художественное произведение, созданное почти сто лет спустя сквозь призму романтизма.

Еле закончила чтение. Выдохнула)

Обзор книги идеален в этой рецензии - ни убавить, ни прибавить!

В целом хочу добавить, что язык достаточно тяжелый, чтобы роман было легко прочитать. Через него приходится продираться, чтобы понять вообще, а что происходит.

Ледяной дом является одним из второстепенных героев, но его описание, логика появления проваливается в суете дворовых интриг и попытки понять, кто кому мать, кто дочь, а кто против кого дружит и почему страдает.

Хоть 300 лет назад, хоть сегодня - существуют люди, так сказать, слабые на передок - и их неумение держать свои инстинкты в узде приводит к печальным последствиям.

И вроде бы как хочется, чтобы Артемий Петрович Волынский, наш главный герой, вышел условным победителем, но его способность переобуваться в воздухе имеет логичный финал.

Как будто интересная книга про определенный период Российской истории, но читать ее крайне тяжело.